Книга Кто правит миром. Том 1, страница 135 – Цин Линъюэ

Ван Ючжоу, поняв, что проговорился, поспешил успокоить любимую дочь:

— Чуньжань, отец определенно не приказывал никому следить за тобой, просто госпожа Шу беспокоилась о тебе, поэтому сообщила все твоему отцу.

— Так вот оно что… – Хуа Чуньжань не закончила фразу, ее глаза покраснели, потекли слезы, и, словно не желая, чтобы отец это видел, она быстро отвернулась.

— Чуньжань, дорогая моя, не плачь. – Увидев, что любимая дочь расстроена и плачет, ван Ючжоу поспешил обнять ее, мягко похлопывая по спине. – Чуньжань, не плачь! Как отец может не верить тебе? Отец любит тебя больше всех, отец заботится о тебе!

Но Хуа Чуньжань повернулась спиной к вану Ючжоу, ее плечи слегка дрожали, она тихо всхлипывала, вытирая уголки глаз шелковым платком:

— Отец, дочь не расстроена, вы не… не беспокойтесь.

— Чуньжань! – Ван Ючжоу повернул ее к себе и, увидев, что ее прекрасное личико залито слезами, невольно устыдился. – Чуньжань, не плачь, сердце отца разбивается от твоих слез!

— Отец! – Хуа Чуньжань бросилась в объятия вана Ючжоу, плача и тихо жалуясь: – Дочь с детства потеряла мать, только отец любит ее, все эти годы во дворце родственники смотрели на вашу дочь как на бельмо на глазу, все хотят избавиться от нее. Отец, дочери живется очень тяжело, и она не знает, в какой день она станет жертвой чьего-то заговора и потеряет жизнь. Отец, вы лучше просто изгоните дочь из дворца, возможно, дочь еще сможет прожить несколько спокойных дней среди простых людей.

— Не плачь, не плачь, доченька моя, перестань плакать! – Сердце вана Ючжоу было смягчено и опечалено слезами Хуа Чуньжань, он обнимал и гладил и всячески утешал ее, желая только, чтобы его драгоценная дочь в его объятиях перестала проливать слезы, разбивающие его сердце. – Чуньжань, не плачь больше, в будущем, кто бы ни говорил плохо о Чуньжань, я без лишних слов казню этого человека!

Хуа Чуньжань подняла голову в объятиях вана Ючжоу, все еще плача, как цветок груши, дрожащий на холодном ветру, вид которого у любого вызовет жалость.

— Отец когда-то пожаловал дочери павильон Лохуа, который нравился госпоже Шу, госпожа Шу не любит дочь, клевещет на дочь, все это дочь может понять, все это не важно. Просто… просто отец верит им, а не дочери… это… это действительно ранит дочь! Дочь только хочет помочь отцу, но… у-у-у… – Говоря это, она снова начала плакать, вытирая слезы шелковым платком.

— Чуньжань, Чуньжань… – Ван Ючжоу был беспомощен, не зная, как утешить драгоценную дочь, он был так обеспокоен, что у него внутри все горело. – Чуньжань, не плачь больше, отец в будущем никогда не будет слушать их вздор, отец будет слушать только Чуньжань!

— Правда? – Хуа Чуньжань слегка подняла голову, ее глаза были красными, нос тоже покраснел, по лицу текли слезы, она смотрела на вана Ючжоу с выражением надежды, словно ветка бегонии под дождем. Сейчас красота ее на три доли складывалась из очаровательной слабости, на пять долей – из нежности, на две доли – из меланхолии, заставляя вана Ючжоу чувствовать и любовь, и боль.

— Конечно, конечно! – горячо подтвердил ван Ючжоу. Он хотел было взять шелковый платок, чтобы вытереть ее слезы, но обнаружил, что платок уже промок. В такой момент ему уже было не до этикета, он поднял рукав, чтобы вытереть слезы на лице любимой дочери, и глубоко вздохнул. – Эх, на всем свете отец боится только твоих слез, рыдания других женщин меня не трогают.