Книга Кто правит миром. Том 1, страница 133 – Цин Линъюэ

— Хорошо, хорошо, хорошо! – Ван Ючжоу был очень доволен, он поднял руку и слегка похлопал по маленькой руке любимой дочери. – Каким бы занятым ни был отец, он найдет время, чтобы побыть с дочерью.

— Отец, выпейте чаю. – Хуа Чуньжань подняла чашку чая со стола и подала вану Ючжоу, тихо добавив: – Отец, Чуньжань часто слышала от старших братьев, что Цянь Ци, Ван Цин и Сян Я – талантливые и верные министры. Дочь иногда думает, что раз эти министры такие способные, отец должен доверить им важные задачи, так отец не только покажет свою мудрость и умение ценить таланты, но и будет иметь больше времени, чтобы отдыхать с госпожами во дворце. – Сказав это, она внезапно слегка вздохнула.

Услышав это, ван Ючжоу удивился, повернул голову и увидел, что брови его дочери слегка нахмурены, в ее глазах беспокойство, и его сердце словно сжалось, он с заботой спросил:

— Чуньжань, что случилось?

— Ничего. – Хуа Чуньжань заставила себя улыбнуться. – Просто дочь рано потеряла мать, поэтому относится к другим вашим женам во дворце как к матерям, часто ходит проведать их, но госпожи скучают по отцу, и когда дочь приходит, они наоборот… – Дойдя до этого места, она замолчала и опустила голову, выглядя очень несчастной.

Действительно, услышав это, ван Ючжоу сразу спросил:

— Чуньжань, тебя кто-то обидел?

— Как дочь может быть обижена? – Хуа Чуньжань отвернулась. – Отец так любит дочь, братья и сестры очень дружны, во дворце никто не обижает меня и не говорит холодные слова.

— Обижает? Говорит холодные слова? – Лицо вана Ючжоу стало серьезным, его брови приподнялись. – Кто посмел так обидеть мою Чуньжань?!

— Отец неправильно понял, никто так не делает, – поспешно сказала Хуа Чуньжань, но при этом она отвернула лицо в другую сторону, ее голос был очень тихим, словно полным бесконечной обиды.

Ван Ючжоу заставил ее повернуться к себе и увидел на ее нефритовом лице след слезы, отчего сердце его болезненно сжалось:

— Чуньжань, отец все понимает, тебе не нужно их защищать! Должно быть, я слишком люблю тебя, и кто-то тебе завидует и ревнует!

— Отец. – Хуа Чуньжань бросилась в объятия вана Ючжоу, всхлипывая. – Никто не обижает дочь, отец обременен государственными делами, дочь не хочет, чтобы отец еще беспокоился. Дочь просто грустит без матери, у нее нет опоры, она часто чувствует себя одинокой, вот и все.

— Ладно, умница моя, не плачь. – Ван Ючжоу сразу превратился в любящего отца, и сейчас, чтобы заставить любимую дочь улыбнуться, он готов был принести все сокровища мира. – У тебя все еще есть отец, отец – твоя опора, он определенно не позволит никому обидеть тебя.

— Да, дочь понимает. – Хуа Чуньжань кивнула в объятиях вана Ючжоу. Ее нефритовое лицо в тот момент было как цветок груши под дождем, любой, кто бы увидел ее сейчас, испытал жалость, что уж говорить об отце, который безумно ее любил.

— Умница, не плачь больше. – Ван Ючжоу обнял дочь, сел, одной рукой взял шелковый платок, чтобы вытереть ее слезы. – Из всех детей отец больше всего любит Чуньжань, стоит просто взглянуть на Чуньжань, и все заботы в сердце исчезают. Но когда ты плачешь, сердце отца словно протыкают иглой, это очень больно.

Услышав это, Хуа Чуньжань улыбнулась сквозь слезы и капризно сказала:

— Отец, вы подшучиваете над дочерью, вообще-то дочь хотела рассказать отцу хорошую новость, но теперь дочь не хочет говорить.