Книга Псы и чародеи. Книга 1, страница 99 – Наталья Резанова

Мальчик на стене – его звали Хелед – как раз подходил к той границе, когда дети уже начинали осознавать свои силы. Ему было примерно восемь лет – так определили в приюте, но точного своего возраста он не знал. Воспитанники приюта были либо сиротами, подобранными на папертях, в воспитательных домах и подброшенными к стенам обители, либо детьми прежних воспитанников, которые сами привозили сюда своих отпрысков. Хелед принадлежал к первой категории, и нисколько по этому поводу не огорчался. Наставники не делали разницы между детьми, и никаких поблажек перед сиротами не полагалось тем, чьи родители были известны, какое бы положение они ни занимали в миру.

Дети воспитанников… странно, но Хелед никогда не слыхал о детях воспитанниц, хотя девочек в приюте было немногим меньше, чем мальчиков. Может, с ними что-то делают, чтоб у них не было детей? Он уже смутно догадывался о подобных вещах, хотя медицинские дисциплины им только начали преподавать.

Сам для себя он решил, что если когда-нибудь доживет до поры, когда обзаведется детьми, то непременно отдаст их сюда. Сколько он помнил себя, то жил в обители, и здешние порядки представлялись ему совершенно естественными.

Но это не значило, что жизнь за пределами аббатства его не интересовала. Именно поэтому он отдал предпочтение зрелищу над дракой, ибо потасовки в приюте случались каждый день, а вот знатные паломники в аббатство прибывали не так уж часто.

Эти точно были знатными – даже если не обращать внимания на одежду, вооружение охраны и лошадей, – а Хелед обращал внимание на все. Но их вышел встречать сам отец настоятель. Аббат Идрис стоял на ступенях храма Творца, худощавый пожилой мужчина (язык не поворачивался назвать его стариком) с лицом суровым и благодетельным одновременно. «У настоятелей нашей обителей два лика, как у Диври и Кентвайна», – говаривал брат Киган, младший наставник от святилища Дочери.

Брат Киган, кстати, тоже был здесь, и еще наставница Молпе от святилища Матери. Это было единственное святилище, где служили лишь женщины. Хотя среди Семерых три богини, но любовь, как и мудрость, являет себя как в мужском, так и в женском обличии, – так учили в аббатстве, поэтому здесь среди служителей Златопряхи и Дочери были мужчины (в других монастырях и храмах, говорят, не так…). Наставница Молпе была старше не только Кигана, но и Идриса. И кажется, посох служил ей не только знаком жреческого достоинства, ей нужно было при ходьбе на что-то опираться.

Они стояли на ступенях ниже настоятеля. Все трое – в простых монашеских ризах. У настоятеля на груди – железная цепь со знаком Колеса, у других – такие с символами их божеств. Никаких украшений, никаких мехов. Зачем, собственно? По здешним понятиям, стояла приятная прохлада.

А вот гости вовсю кутались в теплые плащи и пушистые меха. Дорога в горах не способствует щегольству, и паломники, как они сами полагали, были одеты по возможности скромно, но вот по мехам, пошедшим на шапки, подбивку для плащей и муфты, можно было изучать фауну всего обитаемого мира. Пилигримы прибыли из самого Пайена. Такое случалось редко, но все же не являлось чем-то исключительным. Каждый может ощутить потребность в душевном очищении – и гордый рыцарь, и знатная дама, и королевский советник, – судьба благородного Кентвайна служит тому примером.