Книга Псы и чародеи. Книга 1, страница 83 – Наталья Резанова

Ему удалось это сделать вечером, когда карета возвращалась обратно. В сумерках на улицах зажигались фонари – согласно законам Сегайса, это следовало делать неукоснительно во избежание краж и разбоев под покровом тьмы, и каждый домовладелец нес ответственность за то, чтоб фонарь над его дверью всю ночь не угасал. В этом колеблющемся свете Хелед увидел, как длань, обведенная кружевной манжетой, откинула шторку, и к окну приникло круглое румяное лицо с узкой полоской бороды и прищуренными глазами. Принц Сегомо наблюдал, как его верный народ завершает еще один с пользою для Амбрии проведенный день.

Стало быть, сам. Стало быть, не доверенное лицо – да и кому, если подумать, принц доверяет? Но до чего добросовестен, сведения оказались верны – ради пользы дела и гордость нипочем, другой бы кто приказал доставить кого надо из крепости во дворец, так нет же, не брезгует ездить самолично.

Что ж, надо сделать так, чтоб завтра принц в крепость не доехал. Что там у него за лошади ходят в упряжке? Рыжие мерхитанцы? Знаем таких, приходилось иметь дело. Красивые кони, изящные, резвые. Но нравные, пугливые, нежные, как благородные барышни. За что, собственно, и ценимы. Даже странно вспомнить, что изначально эту породу вывели в своих жарких пустынях мерхиты, прославившиеся как жестокие завоеватели. Но то было много веков назад, а сейчас эти рыжие – лошади для аристократов, гордящихся достатком, но забывших о войне.

Впрочем, принц Сегомо как раз о войне помнит. Но даже такой хитрый политик не может предусмотреть всего. Право, лучше бы для него было бы, если б он ездил на тяжеловозах.

На другой день только и было разговоров в Сегайсе о чудесном спасении принца Сегомо. И в храмах обыватели возносили благодарственные молитвы Семерым. В самом деле: на крутом спуске, аккурат напротив перекрестка улицы Благорастворения Воздухов и Всеправедного съезда, у кареты принца сломалось колесо, и лошади понесли. А другие говорили – сначала лошади понесли, а потом колесо сломалось. Но в общем, сломалось, понесли, карета перевернулась, ужас-ужас-ужас! Какое счастье, что благодетель наш жив остался, другой бы кто погиб наверняка, а наш – нет, наш трудами праведными на благо подданных благоволение богов заслужил! Лекаря, правда, говорят, ножку зашиб, вывихнул, а то и сломал, так что надобно ему, болезному, теперь лежать, себя покоить, а нам всем об его здравии молиться.

Погонщик мулов, вернувшийся в «Благодать» (его наниматель после вчерашнего маялся тяжелейшим похмельем), слушал эти разговоры и поддакивал.

Из всех видов оружия, коими владел, Хелед предпочитал нож и кинжал, но тут они были неуместны. Можно сколько угодно бранить Михаль за все неурядицы, которые он принес миру, но пулевой арбалет – тамошнее изобретение – может изрядно облегчить жизнь. Он невелик, его легко спрятать под одеждой, шуму-свисту никакого, а при наличии определенных навыков один свинцовый шарик перебьет ось колеса, а другой повредит лошади ногу. Там как раз гравий, а не брусчатка, пули, втоптанные взбесившимися лошадьми и набежавшими доброхотами в щебень, не нашли бы, даже если б стали искать. Но не стали. Никто не усомнился, что имел место несчастный случай, относительно легко закончившийся. Каретника и кучера, конечно, накажут, но не слишком.