Книга Имперец #1-5, страница 552 – Владимир Кощеев, Михаил Романов

— Я очень зол на отца, что он отозвал меня с линии фронта, — вдруг признался цесаревич.

Парень нахмурился, глаза потемнели.

Я молча разлил холодную водку из запотевшей бутылки по стопкам. Наверное, можно было бы многое рассказать пацану. Такого, нравоучительного или вдохновляющего. Рассказать о том, что для выживания всей системы иногда приходится принимать малоприятные решения, жертвовать людьми. Или, наоборот, что только чувствуя свой народ, можно понимать его потребности и чаяния.

Рядом со мной сидел мальчишка, который вскоре будет править страной, и у меня было на него невероятное влияние. Власть искушала.

Но я никогда не стремился к власти.

— Политика — не самая сильная моя сторона, Твое Высочество, — произнес я, пододвигая ему стопку. — Но, думаю, твой отец поступил мудро. Можно переломить ход сражения, будучи на острие атаки. Но увидеть всю картину в целом, находясь в окопе — нельзя. Да ты и сам все видел.

Иван упрямо сжал губы, но спорить не стал.

Тогда, честно сказать, мы накидались в нулину, и когда Василиса вернулась, то обнаружила, что на диване моей гостиной спит наследник престола. Точнее, боярич Новиков, но сути это не меняло.

— Что тут происходило? — спросила девушка, ошарашенно наблюдая пустые бутылки.

— Этикет учили, — усмехнулся я, кивнув на приглашение.

И вот спустя три дня я снова сидел с Иваном за одним столом, только вместо нормальной выпивки и сытной закуски у нас был кофий со всякими сладостями.

Помимо меня, Ивана, Ермакова и, собственно, императора, тут была еще дюжина человек. Тоже какие-то отличившиеся аристократы, кто-то более знатен, кто-то менее. Беседа была, прямо скажем, вялотекущая. Я потягивал свою чашку чая, изредка скупо отвечая на вопросы о том, «как оно было», больше слушая, чем разговаривая.

И когда «кофий» подошел к концу, я готов был первым драпать из Кремля, но не тут-то было.

— Господа, был рад всех видеть, — произнес Дмитрий Романов, поднимаясь на ноги. — Но дела государственные не могут долго оставаться без моего внимания.

И тут Его Величество поворачивается ко мне и выдает:

— Князь, а пойдем-ка, расскажешь, как немцев бил. А то что-то надоело мне сухие отчеты читать.

О-о-о, какая зависть мгновенно промелькнула в глазах присутствующих! Это ж целая личная аудиенция! Некоторые подобного счастья месяцами ждут и годами добиться пытаются!

Я изобразил некое подобие радости от такого предложения и проследовал вместе с Его Величеством в государев рабочий кабинет.

Там император плюхнулся в кресло и раздраженно махнул мне рукой:

— Садись, чего встал?

Я б, конечно, лучше вышел, но пришлось сесть.

Некоторое время император молча смотрел на меня, изображая глубокую задумчивость.

— Даже не знаю, что с тобой делать, Мирный, — заговорил после паузы он. — Если за каждое спасение наследника по куску земли давать, скоро Россия кончится такими темпами.

Я вежливо улыбнулся:

— Долг любого подданного — спасти цесаревича.

— Да-да, слышал такую байку, — усмехнулся император, а потом вдруг нехорошо прищурился: — А еще слышал, ты моего лучшего бойца к себе сманить хочешь?

— Так он же вроде как на пенсию собрался? — улыбнулся я.

В ответ на это император продемонстрировал мне бумагу, в которой некий Лютый И. В. просил уволить его по собственному желанию.