Онлайн книга «Боец»
|
Василиса, признаться, каждый раз испытывала какое-то иррациональное чувство восторга под взглядом Александра. А потому ей с некоторым трудом удавалось собрать разбежавшиеся мысли и сформулировать ответ. — Да, есть. Есть проект. Помнишь, я говорила о своем маленьком сайте? Тебе еще понравилась идея. Вот, ищу возможности монетизации. — Это перспективный проект, я в него верю, – легко кивнув, внезапно ответил Александр. – Но, я так понимаю, тебе нужны инвестиции? — Нужны, – вдохнула девушка. — И много? — Ну… – Василиса растерялась, а затем ответила шепотом: – Миллиона три минимум. Парень чуть улыбнулся и таким же шепотом спросил: — А максимум? — А максимум десять. Но это вместе с оборудованием для первой версии. — У тебя уже есть команда для реализации проекта? Василиса отрицательно покачала головой. Мирный помолчал, словно прикидывал в уме что-то, а затем окликнул Лобачевского: — Андрей, а твой род может предоставить людей для работы на чужом проекте? — Любой каприз за ваши деньги, – усмехнулся боярич. — Отлично, давай организуем встречу на пятницу по этому проекту, – кивнул Александр, а затем обратился к Корсаковой: – Пришли мне технико-коммерческое предложение. Я помогу тебе с инвестициями. — Алекс, но это же очень большая сумма! – возразила девушка. – Столько инвесторов до пятницы не найти! — Как это не найти? – удивился Александр. – Уже нашли. — Кого? – не поняла Василиса. — Меня. «Тебя?» – осталось висеть несказанным в воздухе. Хотя Корсаковой очень-очень хотелось задать юноше несколько неприличных вопросов личного финансового характера. Откуда у безродного сироты такие деньги и так быстро? Императорский Московский Университет, кабинет ректора Борис Леонидович Шмелев никогда не был религиозным человеком, но после случая с Долгоруковым даже задумался, а не пожертвовать ли чего в какой храм. А то, может, и отреставрировать тот, который ютился на территории университета, позабытый-позаброшенный. Безбожникам-студентам-то религия без особой надобности, вот здание и стоит закрытым и заколоченным. Но с Долгоруковым, конечно, Борис Леонидович прошел прямо по краю! Если бы бывший княжич выжил, тут бы, разумеется, ректору пришлось несладко. Сразу бы возникли квадратные вопросы – а почему полигон недооборудован? Или – а как бы так половчее заткнуть рот семье погибшего преподавателя, имени которого ректор даже и не знал? Ведь это сегодня Долгоруков выгнал непутевого сына из рода. А завтра, глядишь, вернет обратно. А кому нужно такое пятно на репутации, как убийство педагога? Правильно, никому. Поэтому ректор даже был благодарен Мирному, что тот порешил сорвавшегося с тормозов бывшего княжича. Особенно после того, как до высочайшей аудиенции не дошло – его императорское величество нашел дела более важные, чем распекать какого-то там безымянного ректора. Борис Леонидович грешил на императрицу, в конце концов, говорят, он засиделся с ней за «чаепитием». Так бы все и забыли про Шмелева, и сидел бы он в своем удобном кресле и уютном кабинете до самой пенсии, если бы не эта идиотская потасовка между студентами. Шмелев дураком не был. Безразличным – да, вороватым – да, сочувствующим всяким вольнодумцам – тоже да, но не дураком. И он прекрасно понимал, во что могло вылиться подобное, детское на первый взгляд, побоище. И что для того, чтобы скучающий на практических занятиях курс студентов в мгновение ока превратился в беснующуюся толпу, просто случайно оброненного слова мало. Здесь нужны люди, несколько людей, что грамотно заведут студентов, четко сыграв на чужих болевых точках. |