Книга Боец, страница 66 – Владимир Кощеев, Михаил Романов

Но, разумеется, пару часов заунывного разговора по душам пришлось вынести. По итогам мне погрозили пальцем за такую жестокую самооборону, а еще спустя несколько звонков Серову и от Серова радостная Людочка провожала меня на выход.

— Уверен, я здесь в последний раз, – ответил я девушке, недвусмысленно облизывающей губы.

— Вы такой шутник, Александр! – звонко рассмеялась Людочка.

От дальнейшей беседы с красоткой в погонах меня спасло подъехавшее такси.

Я катился в университет и размышлял над словами Дантеса. В основном проблема была в том, что с Распутиным я напрямую ни разу не пересекался на своей памяти. И на кой черт этот скользкий тип решил меня бортануть, пусть и опосредованно, было непонятно.

Политические игрища аристократов начинали потихоньку утомлять. Но, учитывая, что я проживаю под одной крышей с цесаревичем, надеяться, что дальше будет лучше, не следовало.

Учитывая сложившуюся ситуацию, единственным выходом было как можно быстрее стать сильнее и влиятельнее, чтобы всякие там Распутины побоялись даже лаять в мою сторону, не то что кусать.

Я устало потер лицо ладонями. Сама мысль о предстоящем забеге уже утомляла. Нужно было выспаться и, может быть, подойти к Разумовскому с просьбой о какой-нибудь ускоренной программе…

А еще стоило обсудить произошедшее с Иваном. Потому что это был единственный человек, кто мог бы меня сориентировать во всех хитросплетениях родов и фракций, не преследуя мелкую личную выгоду.

— При… – цесаревич окинул меня растерянным взглядом, но все же договорил: – …вет.

— Привет, – кинул я, оглядев себя в зеркале.

Да-а-а, такими темпами у меня ни один костюм не задержится.

— Прям боюсь спросить, – сказал Иван, наблюдая, как я вытряхиваюсь из пиджака.

— Да ты не бойся, спрашивай, – усмехнулся я.

— Вообще, я хотел поделиться с тобой, как весело и бодро сегодня метелились имперцы с леваками, но, чувствую, твоя история даже получше.

— Метелились? Серьезно? – округлил глаза я.

— Ага, – протянул Иван и тут же уточнил: – На полигоне, правда. На котором, вот неожиданность, опять что-то не сработало.

— И кто кого? – живо заинтересовался я. – Ермаков Меншикова или Меншиков Ермакова?

— Ты не поверишь, – усмехнулся цесаревич, – эти двое вместе разнимали толпу. Успешно, кстати.

— Ты прав, верится слабо, – кивнул я.

— Итак? – Иван выразительно посмотрел на меня, требуя рассказа.

И я честно хотел начать грузить цесаревича историей про прекрасный тандем Дантеса и Распутина, половину из которого я уже угомонил навсегда, но потом мне в голову пришла идея. Гениальная, не меньше! Правда, ничем, кроме как просветлением воспаленного от усталости мозга, назвать это было нельзя, но… Я все же был полон уверенности, что идею уважаемые господа поддержат.

— Слушай, твое высочество, – проговорил я. – А можно сюда как-то Ермакова с Меншиковым организовать? У меня есть отличное решение, как угомонить молодецкую дурь их птенчиков.

Российская империя, Москва, ночь, общага. Левый Меншиков, правый Ермаков, цесаревич под прикрытием и я.

Наверное, никогда еще стены Императорского университета не видели столь разношерстную и удивительно дружественно настроенную компанию.

— У меня есть предложение, подкупающее своей новизной, – заявил я, когда парни кое-как устроились в моей комнате.