Книга Воевода, страница 85 – Владимир Кощеев, Михаил Романов

— А ты что, уже все имеющиеся отработал? – делано удивился Разумовский. – Нет? Ну так вперед отрабатывать. Или думаешь, один раз цесаревича спас и все, больше воевать не придется?

«Теперь-то еще как придется», – мрачно подумал я.

Тренер кивнул на полосу препятствий, оставшуюся от занятий предыдущей группы.

— Твоя задача на сегодня – контроль стихий в движении, – объявил Разумовский. – Пошел!

Я вздохнул. В прошлой жизни бег с препятствиями не входил в число моих любимых развлечений. В этой как-то не случалось упражняться…

Впрочем, сейчас узнаем.

Надо отдать должное тем, кто возводил эту конструкцию. С обычной армейской полосой это произведение магического искусства не имело ничего общего. Чего только стоил ров, внутри которого горела огненная техника, и выращенный из живого кустарника лабиринт, где каждая ветка так и норовила откусить от тебя кусочек.

Но, во-первых, я не был обвешан амуницией, а во-вторых, тоже кое-что умел.

— Мирный, мать твою, полосу препятствий надо проходить, а не ломать! – заорал тренер спустя десять минут.

Я был уже примерно на середине, немного замявшись перед отвесной стеной – перелетать или проломить?

— Иди сюда! – раздраженно рявкнул Разумовский.

— Но я не закончил, – заметил я, указав на оставшиеся конструкции.

— Отставить ломать! – гаркнул Дмитрий Евгеньевич. – А то сейчас выдам топор и рубанок, будешь строить обратно по старинке!

Я с видом покаянным подошел к тренеру. Уже приготовился оправдываться, что солдату думать не положено – сказали пройти, ну я и того, прошел как мог. Но Разумовский не намерен был слушать мой театр одного актера и махнул кому-то за моей спиной.

К нам подошла хмурая женщина с морщинами от вечно недовольного искривления губ на лице. Она могла бы быть красивой в свои сорок с чем-то, но вот этот отпечаток неудовлетворенности жизнью все портил.

— Ирочка, одолжишь своих на пару минут? – с самой обаятельной улыбкой попросил Разумовский.

— Зачем? – с подозрением спросила женщина.

— Да вот хочу одному самородку показать, как из себя реальность суровая выглядит.

Тренер кивнул на меня, и «Ирочка» окинула мою персону оценивающим взглядом.

— Это ж твой «сила есть – ума не надо»? – удивилась женщина.

— Он самый, – еще шире улыбнулся Разумовский.

— Я, между прочим, здесь стою, – заметил я.

— Вот и стой, а говорить будешь, когда старшие закончат, – раздраженно произнес мой тренер.

Задело его, видать, мое неаккуратное обращение с тренировочными конструкциями.

— Ну почему бы и нет, – пожала плечами женщина и окликнула нескольких человек по имени.

— У Ирочки сейчас тренируется второй разряд выпускного курса. Справишься – дам открыть следующую стихию, – негромко произнес Разумовский. – Не справишься – топор, рубанок… Ну ты понял.

Я хмыкнул. Нет, ну поработать руками я, конечно, любил и раньше, но не до такой степени.

— Итак, девочки и мальчики, сейчас мы посмотрим, чему научился мой талантливейший студент за последние полчаса, – усмехнулся Дмитрий Евгеньевич. – Разрешенные стихии: Вода, Воздух, Земля, Огонь. Победил тот, кто последний остался на ногах.

Атакующие – шесть человек – встали полукругом. Тренеры очертили кусок полигона, за периметр которого выходить не разрешалось. Я сделал глубокий вдох и выдохнул.