Книга Егерь императрицы. Гвардия, вперёд!, страница 42 – Андрей Булычев

— Да вы не переживайте, господин майор, мы вас не объедим, — усмехнулся Егоров, — у нас и своего достаточно в обозе. Главное это расквартировать людей, чтобы они в тепле отоспались, и мы потом дальше двинем.

За двое суток егеря отдохнули, починили несколько повозок, у которых в пути открылись неполадки, и продолжили путь к Бендерам. Отрезок пути в шесть десятков вёрст удалось пройти за два дня. Заданный темп пока выдерживался. День отдыха — и переправившись у старой срытой крепости через Днестр, колонна пошла на северо-восток в сторону Новоалександровки.

Под ногами был уже не тот хорошо набитый почтовый тракт, которым следовали ранее. Эскадрону пришлось разделиться, и два его плутонга рыскали впереди, буквально нащупывая путь. На обочине дороги через каждую сотню саженей ставили для ориентира вехи-жерди. Обозначали ими и сомнительные места — при поворотах, у оврагов или на переездах через замёрзшие реки. Примерно посредине пути между речками Большой и Малый Куяльник ветерок, дувший с севера, сменился на порывистый юго-восточный и принёс мощный снежный заряд. Два дня пришлось пережидать буран в глубокой балке. Степь вокруг была голая, и те несколько деревьев, которые удалось найти поблизости, пошли в топки походных кухонь. Егеря спали, сбившись в десятки и укрывшись пологами. Через несколько минут сверху уже были снежные шапки, и вся балка была покрыта холмиками. Часовых пришлось менять каждый час. Удивительно, но никто не обморозился. Отбилось от табуна лишь с дюжину лошадей. Люди Воронцова их попробовали было искать, но никаких следов на снегу не обнаружили, и когда ветер затих, колонна ушла дальше без них.

Новоалександровская была небольшой, в пять десятков дворов станицей, расположенной на обоих берегах речки Телегул. Часть полка расквартировалась в хатах станичников и даже в их хлевах и амбарах. Многим места под крышей не хватило, и ночевали они под привычными самодельными палатками у околицы на станичном выпасе. Война этих мест практически не коснулась, и Рогозин сторговал у сельчан пяток башмаков^[7] и пару десятков баранов. В довесок ещё на серебро прикупил несколько дюжин тушек птицы и фураж для лошадей. Два дня над соломенными крышами хат из труб клубился кислый кизячный дым. Хозяйки под присмотром интендантских пекли караваи, и егеря наконец-то перешли с сухарей на хлеб. Дымила на окраине станицы у оврага и кузня, где люди Афанасьева правили металлические полосы для полозьев саней, крепёж, сбитые в пути подковы и прочее.

Пятого февраля полк убыл в сторону Буга, к достаточно большому селу Фёдоровка, где ниже впадающего в Южный Буг Гнилого Еланца была традиционная зимняя переправа. Погода благоприятствовала переходу — хорошо подморозило, и роты шагали по плотно натоптанной дороге.

— Знакомые места начинаются! — радовались на переправе ветераны. — Мы когда Буг от турки держали, досюда частенько добегали. А там вон, за Гнилым Еланцем, у нас караульный холм был, с которого мы окрестности оглядывали. Ещё немного — и скоро уже дома, в Николаеве будем.

В Фёдоровском решили не задерживаться и после ночёвки устремились по идущей вдоль реки дороге на юг. До конечной точки всего перехода оставалось около сорока вёрст.

Колонна прошла по деревянному мосту через Сухой Еланец и устроила привал за рекой. Алексей забрался в опустошённые фуражирские сани и прямо тут черпал из котелка разваренное дроблёное зерно. Испечённый в Фёдоровском хлеб закончился, и он откусывал серые, отогревшиеся и размякшие в вареве сухари.