Книга Егерь императрицы. Русский маятник, страница 104 – Андрей Булычев

— Алексей Петрович, не хочу поучать вас, как воевать нужно, вы и сами знаете, – выйдя из штабного шатра, произнёс Булгаков. – Моё дело – вывести отряд под стены через Табасаранский хребет ко второму мая, ибо уже третьего назначен приступ крепости. Сбейте неприятеля с горных перевалов, чтобы он не препятствовал нашему проходу, а уж спустившись в долину, вместе посмотрим, как далее действовать. В способах ведения боевых действий я вас не ограничиваю.

Не дожидаясь начала движения основного отряда, ночью в горы ушла дозорная рота Осокина. Разведчики за тёмное время суток поднялись на хребет и на перевале обнаружили пару сотен ханских воинов.

— Смотри-ка, Фёдор Евграфович, ничего не боятся, костры развели. – Соловьёв кивнул в сторону световых пятен. – Дюжину их тут насчитал, и из расщелины проблески видны, видать там тоже залегли.

— Вижу, Ваня, вижу, – прошептал Лужин. – Не ждут они нападения этой ночью. Май месяц, сейчас ночи короткие, через пару-тройку часов уже тут светло будет. Нельзя нам с атакой затягивать. Самое лучшее – на рассвете бить. Иначе засядут в камнях, и выковыривай их потом. Давай-ка мы сейчас так сделаем, – проговорил он, оглядывая подступы к неприятельскому лагерю. – Бери всё своё отделение и пятёрку Комарова. Обойдите чуть стороной эту проплешину и заберитесь на ту скалу, что над перевалом нависла. Как хотите, хоть зубами цепляйтесь, а чтобы к рассвету были уже на ней. Как только сереть начнёт, начинайте вести огонь сверху и метайте все свои гренады вниз, ура кричите – в общем, шумите как сможете, а мы в это время отсюда атаку начнём. Я сейчас к капитану, обскажу ему всё, чай уж одобрит задумку, но вы не ждите, время дорого.

— Понял, Евграфович, попробуем успеть, не просто, конечно, в темноте по горам красться.

— Ты мне тут, Ванька, не пробуй, а успей, – буркнул сержант. – Пробовать кашу потом будешь.

Осокин задумку Лужина одобрил, и вскоре на рубеж атаки начали подтягиваться плутонги и отделения роты. Егеря, занимая свои места за валунами, проверяли ружья, ощупывали пальцами камни и старались разглядеть тот путь, который им нужно было проползти или пробежать, начнись бой.

— Холодно, аж кровь в жилах застыла, – прошептал сидевший рядом с командиром роты поручик Плещеев. – Когда же рассвет?

— Скоро. Звёзды вон блекнут. – Осокин показал на небо. – Лишь бы наши успели подняться и не спугнули этих. – Он кивнул на прохаживавшиеся у костров фигуры часовых.

— Не спугнут, Тимофей Захарович, – прошептал Лужин. – У Соловьёва лучшее отделение в роте, да и звено Комарова хорошее. Должны поспеть.

Западная, горная сторона ещё оставалась тёмной, а на равнинной, восточной небо уже начало сереть.

— Ну же, почему Соловьёв молчит?! – прошипел рассерженно Осокин. – Ещё немного – солнце со стороны моря выглянет, и резко светать начнёт. Упустим ведь время. Запаздывает Соловьёв.

— Сейчас, сейчас, скоро, вашбродь, – прошептал Лужин, сжимая в руке ружьё. – Должен успеть.

Заглушая последнюю фразу, громыхнул первый разрыв, следом за ним ещё один и ещё. Осколки и камни с воем и свистом осыпали горные склоны.

— Рота, в атаку! – рявкнул Осокин и сам бросился вперёд в ту сторону, где метались среди костров фигуры людей.

— Бам! Бам! Бам! – ударила россыпь выстрелов, и на ошалевших ханских воинов из серого сумрака вылетела орущая толпа с надетыми на ружья штыками. Не приняв ближнего боя, неприятель в панике бросился вниз по склону, преследуемый по пятам русскими егерями.