Книга Виват Россия!, страница 110 – Андрей Булычев

— Тимофей Захарович, сюда! – крикнул, увидав во главе подходившей колонны ротного командира, Вьюгов. – Здесь четыре рыбацкие лодки и гребной баркас. Эскадронные при объезде нашли, видать, тут у местных рыбаков их причальное место. Ещё бы по берегу пробежаться да поглядеть, может, ещё бы отыскали, да времени нет.

— Сколько у тебя людей, Семён? – спросил командира полковых оружейников Осокин.

— Семнадцать пионеров, дюжина отборных стрелков и три унтера, – ответил тот. – Со мной выходит тридцать три человека.

— И у меня сто пятнадцать, итого чуть ли не полторы сотни, – покачав головой, подсчитал капитан. – Многовато на четыре судёнышка.

— На лодках семь, а то и восемь человек сядет, баркас большой, в него пара дюжин точно уместится, – успокоил его Вьюгов.

— Всё равно три-четыре раза придётся гонять лодки, – вздохнув, произнёс Осокин. – А если светать начнёт? Увидят французы на реке и ударят из пушек. Ладно, действовать по ходу будем. Загружаемся! – Он махнул в сторону реки. – Первыми полурота Белова переправляется. Фёдор Евграфович, ты уж будь рядом с подпоручиком, молодой он, горячий, а у тебя опыта как ни у кого здесь. Я ему сказал, чтобы с тобой считался.

— Понял, Тимофей Захарович, всё хорошо будет, – успокоил командира Лужин. – Я сейчас с отделением Соловьёва пронырну ближе к мосту, как вы переправитесь, к тому времени уже и понятно будет, что там да как.

Выгрузив первую партию, лодки пошли обратно, а дюжина разведчиков скользнула в темноту. Пригнувшись, перебежали от реки шагов на сто вглубь берега и потом взяли южнее. Прошли ещё пару сотен шагов и впередиидущий Соловьёв замер, подняв вверх руку.

— Ты чего, Савелий? – Фельдфебель тронул его за плечо.

— Люди впереди, Фёдор Евграфович, – прошептал тот. – Топает кто-то, и как будто оружие звякнуло.

— Значит, далее ползком двигаемся, – принял решение Лужин. – Давай, Савелий, ты первый, мы за тобой.

Обползая полукругом опасное место, чуть было не натолкнулись на часового, тот закашлялся и тем себя выдал.

— Лагерь это, Фёдор Евграфович, – вынырнув из темноты, доложился Соловьёв. – По краям несколько часовых ходят, а вот дальше солдаты вповалку лежат, прямо на земле, без костров.

— Понял, вот оно что, – прошептал Цыган. – До караульных костров у моста ещё шагов триста, а тут, значит, пехота французов заночевала. Огня не разжигали или устали шибко, да так и попадали или от наших хоронятся. Ну, теперь нам главное – разузнать, где у них пушки выставлены, их превосходительство особливо про это спрашивал. Поспешать нужно, – посмотрев на небо, произнёс он. – Звёзды начинают меркнуть, ещё часик – и светать начнёт.

Лодки сделали три ходки, и в месте высадки скопилось уже более ста человек.

— А вот тут, ваше благородие, у самого моста, четыре пушки стоят, – чиркая под накинутым пологом на плотном листе бумаги, докладывал Лужин. – Может, и ещё на берегу есть, но только в глубине, дальше мы оглядывать уже не рискнули.

— Так, значит, здесь у них лагерь, – рассматривая каракули, сделал вывод Осокин. – Тут у моста батарея, и при ней около дежурной роты стоит на случай нашей атаки. Понятно для чего. По мосту наши попытаются прорваться, вот их картечью и ружейным залпом в упор и встретят. И времени у нас сюда больше людей переправить нет, светает уже. Всё, туши трут, Федя. – Огонёк потух, и он, скинув с себя полог, встал. – Командирам строить людей! Внимание, первыми, растянувшись в цепь, идёт отделение Соловьёва. Далее, разбившись на взводы, двигаются все остальные. Семён Иванович, вы с пионерами и оружейниками – замыкающие. И чтобы тихо всем! Раньше времени французов всполошим – до моста не доберёмся!