Книга Сквозь лед и пламя, страница 68 – Андрей Булычев

Французы дрогнули и покатились назад, к Треббии. К ночи бой затих. В этот день союзники взяли в плен 400 человек, более тысячи французов остались лежать на поле. Но сражение ещё не было выиграно, армия неприятеля, отступив, получала подкрепления и готовилась к новым атакам.

На военном совете в шатре у главнокомандующего было тесно и жарко, как в бане. Багратион, чумазый, в разодранном мундире, докладывал хриплым голосом:

— Ваше сиятельство, в ротах нет и сорока человек, остальные на обочинах дорог лежат. Люди с ног валятся, за сутки сорок вёрст отмахали. Дайте отдых.

Суворов посмотрел на него, и в глазах старого фельдмаршала блеснул знакомый, недобрый огонёк.

— А у Макдона́льда, – произнёс он приглушённо, так, что услышали только стоящие рядом, – сейчас нет и двадцати в ротах. Атакуй с богом, князь. Готовьтесь, господа.

Багратион козырнул и вышел. Рядом с Суворовым стоял великий князь Константин, внимательно слушавший разговор.

— Ваше высокопревосходительство, – обратился он к фельдмаршалу, – дозвольте мне завтра быть в авангарде. Пусть войска видят, что я с ними, а значит, с ними и благословение государя.

Суворов на мгновение задумался, потом положил руку на плечо великого князя. Жест был неожиданным – Суворов вообще не любил прикасаться к людям, но тут словно сам забыл об этом.

— Ваше высочество, опасности, которым вы можете подвергнуться, заставляют меня трепетать. Я не переживу, если с вами случится какое-нибудь несчастие. Но… коли сердце просится в бой – будьте рядом со мной. Я велю прикрыть вас крепкой охраной, если что.

— Простите, не за щитом я приехал, господин фельдмаршал, – твёрдо ответил Константин. – Я приехал воевать. Не откажите в моей просьбе.

— Хорошо, князь, – кивнул Суворов. – Завтрашний день будем вместе в авангарде, там самое жаркое дело предстоит.

Ночь выдалась тревожная. В темноте то и дело вспыхивала перестрелка – это казачьи разъезды сталкивались с французскими патрулями. А около полуночи случилось неожиданное: французским унтер-офицерам послышался шум со стороны дороги, и они, решив, что это подходит армия Моро, увлекли за собой несколько тысяч солдат с криком: «Вперёд, ребята! Подкрепление с нами!» Ночная атака застала австрийцев врасплох, но вовремя подоспевшая кавалерия Меласа остановила порыв французов. Егеря Осокина, лежавшие в секретах у самой реки, открыли огонь по мечущимся теням, и к рассвету всё стихло.

Утро 7 июня выдалось ясным, по-итальянски жарким. Палящее солнце встало над равниной, и сразу стало понятно, что день будет тяжёлым. План Суворова был прост и дерзок: австрийцы Меласа и Отта должны были сковывать французов в центре и на северном крыле, а русским войскам в пятнадцать тысяч штыков предстояло прорвать левый фланг противника, зайти к нему в тыл и уничтожить.

— Слышал я, Григорий Михайлович, твои казаки пойдут за Треббию, в тыл французам, тревожить обозы, жечь мосты? – обратился к подошедшему Поздееву Алексей. – А мы атакуем с фланга и тесним неприятеля к центру.

— Так и есть, – ответил тот. – Будем у Моро за спиной панику наводить. Сил только маловато, ещё бы пару полков. Ну да ничего, расстараемся.

Бой закипел с десяти утра. Французы дрались отчаянно, с тем остервенением, какое бывает только у людей, загнанных в угол. Дивизии Виктора и Рюска, а также польский легион Домбровского встретили русские колонны ружейными залпами и штыками. Дважды сходились и расходились линии противников, дважды поле покрывалось телами.