Книга Сквозь лед и пламя, страница 16 – Андрей Булычев

Игнат приник к прикладу, прищурился, ловя в узкую прорезь планки едва заметную мушку. Громада бастиона обретала плоть, и вот уже в амбразурах стали различимы черные жерла орудий и мелькание теней прислуги.

— Проявились, родимые… – выдохнул Пяткин, не шевелясь. – Братцы, хомутики не трогать, дистанция прямая, верная. Бьем, как только сигнал подадут. Только по канонирам, без промаха.

В этот миг со стороны города донесся сухой, резкий треск выстрела – будто кто-то сломал в тишине сухой сук. Прогремел один выстрел, другой, а следом послышались крики, долетевшие из-за стен. Пьемонтцы начали свою заваруху у ворот.

Егоров, не отрываясь от подзорной трубы, коротко бросил через плечо:

— Матвей, сигнал!

Над ложбиной, разрезая утренний воздух, взвился короткий, злой проигрыш.

Кудряш плавно выдохнул. Указательный палец лег на спуск. Усиленный курок с хрустом высек искру, расширенное затравочное отверстие полки мгновенно подхватило огонь, и винтовка коротким, сухим ударом толкнула Ивана в плечо. Прежде чем звук долетел до бастиона, французский офицер в треуголке с пышным плюмажем, только что взмахнувший рукой у орудия, нелепо всплеснул полами кафтана и повалился прямо под колеса лафета. Справа хлопнула винтовка Макарыча, слева Пяткина. Сливаясь в густую трескотню, забили штуцера и фузеи стрелковых рот.

— Ура-а! – С громким кличем и гиканьем из-за спин выкатилась плотная колонна казаков. Вслед за ними в сторону ворот неслись три роты егерей.

Дюжина волонтёров работала размеренно. Пока казаки и штурмовые роты неслись к стенам, а егеря в цепи давали залпы, прижимая вражескую пехоту к зубцам, стрелки методично выбивали прислугу у орудий.

Кудряш даже не сменил положения. Короткий поворот скобы-воротка – затвор ушел вниз. Пальцы привычно нащупали в патронташе пулю, дослали в казенник, следом пошла мерка пороха. Еще один оборот воротка назад, порох на полку – и винтовка снова на боевом взводе. На всё ушло не больше десяти секунд.

— Слева от ворот на два десятка саженей канониры у пушки! – перекрывая грохот, выкрикнул Пяткин. – Заряжающего справа бери, Ваня, я того, что слева, бью!

Справа от Игната Макарович и Кудряш работали воротками почти синхронно. Со стороны ротных егерей это выглядело непривычно: волонтеры не вскакивали, не возились с шомполами, забивая пули с дула. Они лежали, вжавшись в землю, и каждые несколько секунд их «четырехлинейки» выдавали прицельный выстрел.

На бастионе началось замешательство. Канониры падали один за другим, так и не успев поднести огонь к запалам. Один ткнулся лицом в амбразуру, выронив банник, второй схватился за плечо и сполз по лафету, третий всплеснул руками и повалился рядом. Тяжелые французские пушки, способные в упор разнести атакующую колонну роем картечи, так и не выстрелили.

— Молчат! – выкрикнул кто-то в цепи егерей. – Пушки-то ослепли, братцы!

Действительно, как только очередной канонир подскакивал к запальному отверстию, из ложбины прилетала пуля. Дистанционная планка позволяла волонтерам видеть цель сквозь пороховой дым без поправок, не теряя прицела.

В этот момент тяжелые створки ворот дрогнули и начали медленно, со скрипом расходиться вовнутрь.

— Открыли! – Живан, радостно крича, припал к плечу Егорова. – Пьемонтцы сдюжили, Алексей!