Книга Сквозь лед и пламя, страница 104 – Андрей Булычев

Южаков, норовя догнать двух дюжих гренадёров, чуть было не упал, споткнувшись о лежащее в проходе тело французского пехотинца.

— Ура-а! – гремело впереди.

— Не отставай! – крикнул, обернувшись, поручик Дуров. – Фанагорийцы уже тот вход забирают!

Когда штурмующие из темноты вырвались на свет, по их ушам хлестнул гром выстрелов. Французы, засевшие у выхода и на предмостной площадке, открыли по русским шквальный огонь. Пули защёлкали по камням, рикошетили, впивались в тела. Впереди, в сорока саженях, стояла пушка, жерло её было направлено прямо на выход.

Бам! – хлестнул оглушительный выстрел, и рой картечи ударил в голову рвущейся вперёд колонны. Десяток гренадёров и егерей с воплями повалились на камни. Не щеку Южакова брызнуло, и он, машинально смахнув рукой, увидал на пальцах кровь.

— Гренады к бою! – заорал Максимов. – В атаку! В штыки! Не стоим! За мной!

Дюжина егерей из головных, у кого были при себе гренады, метнули их в сторону выложенных из камней позиций. Грохнули взрывы, взметнулась во все стороны пыль, по округе ударили осколки и каменное крошево. Расстояние до позиций было столь близкое, что досталось даже атакующим. Но и будучи ранеными они продолжали рваться вперёд, чтобы пробить этот каменный бастион, пройти сквозь огонь и смерть дальше.

Французский огонь на миг ослаб, четверо канониров, посечённых осколками, лежали около пушки. Трое пытались закончить зарядку.

— Вперёд! В штыки! – закричал Бегов, и штурмующие рванули на вымостку. За ними спешили волонтёры и штуцерники, чтобы поддержать огнём.

На предмостной площадке закипела рукопашная. Лошкарёв с Лубиным, действуя штыками, пробились к пушке. Упал пробитый один, за ним второй канонир; третий, откинув банник, бросился прочь. Французский капитан, призывно крича, собирал около себя солдат. Ковалёв, только что выскочив из тоннельного прохода, вскинул винтовку и выжал спусковой крючок. Тяжёлая остроконечная пуля пробила офицеру горло навылет, и он, захлёбываясь кровью, рухнул на камни.

Бегов, подхватив фузею убитого гренадера, работал ей с остервенением, делая выпады, отбивая штык и коля своим. Рядом плечо в плечо орудовали трёхгранными клинками Дорофеев с Калюкиным и два фанагорийца.

К французам подоспело подкрепление, и дрогнувший было неприятель начал снова напирать. Вдруг с тыла французов донеслись крики «ура» и россыпь выстрелов. Дозорная рота Осокина, выбравшись из ущелья, ударила врагу в спину. Егеря промокли до нитки, лица посинели от холода, но ружья они держали крепко. Фельдфебель Лужин и подпоручик Плещеев были впереди, рубя саблями. По бокам, прикрывая командиров, орудовали штыками Ходкевич и Дроздов. Аникеев метнул гренаду во французов, спешащих к месту боя. Взрыв разметал передовую группу. Человек пять остались лежать на камнях, остальные, развернувшись, бросились назад.

Неприятель, зажатый со всех сторон у тоннеля, дрогнул. Французы заметались, бросая позиции. Кто-то побежал к мосту, кто-то, вскинув руки вверх, просил пощады.

— Ура-а-а! – гремело над ущельем. Русские штыки довершали разгром.

Максимов, тяжело дыша, остановился у захваченного орудия. Рядом Плещеев вытирал окровавленный клинок.

— Тоннель наш, – выдохнул он. – Дальше – мост.

Впереди, в двухстах саженях, виднелось нависавшее над пропастью узкое каменное сооружение – Чёртов мост. Дорога к нему шла по открытому карнизу, простреливаемому с того берега. Французы, засевшие у моста, уже спешно разбирали каменную кладку у опоры, готовясь взорвать единственную в этих местах переправу.