Книга Дело чести, страница 88 – Андрей Булычев

И вытащив из внутреннего потайного кармана тяжёлый кожаный мешочек, протянул его генералу.

— Иван Макарович, Карпыча нет, — покачав головой, сказал Алексей. — Он последней волей своим распорядился, а вы с Кузьмой живые. Я-то, как он и сказал, на доброе дело всё, что он передал, употреблю, а вам оно может ещё сгодиться.

— Не-ет, ваше превосходительство, всё уже решили, обговорили с Кузей, — покрутил тот головой. — У меня, слава богу, жизнь размеренная, в достатке пребываю, всё что надо — есть. Он тоже совсем даже не бедствует. Молодец, цельный поручик, грамотный, в их благородия вышел. Возьмите, ваше превосходительство, — настойчиво произнёс он, протягивая мешочек Алексею. — Очень вас просим. Пусть это с Ваниным добром для благого дела тоже пойдёт. Нам с Кузьмой так лучшивее, душевней.

Алексей посмотрел в глаза Дубкова и, тяжело вздохнув, протянул руку.

— Хорошо, Макарович, я тебя понял, перечить не могу. Признаюсь, есть у меня задумка — помимо ремесленного училища ещё и школу для сирот построить. Солдатских в неё брать никак нельзя, сам ведь знаешь, они к военному ведомству приписаны и в гарнизонных сиротских отделениях должны пребывать, а потом на службу уходить. Те, что из крепостных, помещикам принадлежат, их или ближняя родня или сельские общины всем миром кормят. А вот безродных, что из подкидышей или из мещан, — их можно. Губернские или уездные Приказы общественного призрения только рады будут расходы уменьшить на их содержание в приютах. Не против, если на такое дело ваше добро пойдёт?

— Как же можно против такого быть, ваше превосходительство? — произнёс ветеран. — Самое что ни на есть богоугодное дело. Карпычу бы такое точно понравилось.

После дневной суеты и семейного ужина Глафира принесла детям по кружке топлёного молока со сливками и печеньем, и они, рассевшись в углу гостиной, увлечённо слушали Настю, читавшую им сказку из популярнейшего переиздания журнала Николая Новикова «Детское чтение для сердца и разума».

Взрослые, в это время рассевшись за столом, неспешно чаёвничали. Посреди, исходя густым паром, пыхал начищенный до зеркального блеска медный самовар, а вокруг него в чинном порядке теснились фарфоровые чашки тончайшей работы. Катарина, как и полагалось хозяйке дома, самолично правила за столом: точными, привычными движениями она разливала тёмную, ароматную струю заварки из китайского листа, бережно доверху дополняя чашки крутым кипятком.

Алексей, расстегнув верхние пуговицы сюртука и блаженно откинувшись на высокую спинку кресла, держал чашечку на кончиках пальцев и маленькими глотками пил обжигающий крепкий напиток. На душе у него после разговора с Дубковым было удивительно благостно и покойно.

На столе в серебряных сухарницах горками высились домашние крендельки, свойский колотый сахар и красовались вазочки с густым, прозрачным земляничным вареньем из ягод, собранных в поместных лесах ещё прошлым летом. Сладкий, густой аромат мешался со смолистым дымком от самоварных углей, создавая тот самый непередаваемый уют, ради которого стоило возвращаться с любых тревог и забот к родному очагу.

Отпив пару мелких глотков, Алексей аккуратно поставил фарфоровую чашку на блюдце и, обведя взглядом всех присутствующих, заговорил:

— А ведь у меня сегодня в поместном правлении добрый совет с мастерами и управляющими вышел. Хорошая встреча получилась, полезная, о чём только не говорили — все наши трудности, все новинки и будущие начинания до капельки обсудили. А под конец и вовсе преинтереснейший разговор получился, от которого у меня до сих пор мысли из головы не идут. Предложили мастеровые при нашем заводе ремесленную школу для детей открыть. Чтобы мальчишки на верный кусок хлеба себе зарабатывать в ней учились. И грамоту с науками в той школе постигать, и к станочному или слесарному ремеслу сызмальства приучаться. Дело слесарное и токарно-механическое оно ведь ныне самое доходное для работных людей. Выйдет такой парень в жизнь — и себя, свою семью всегда прокормит, и заводу от этого одна польза.