Онлайн книга «Дело чести»
|
— Оставьте нас, граф, — шепнул Хвостову Алексей. — Я побуду с ним один. Дмитрий Иванович кивнул и вышел, плотно притворив за собой дверь. Алексей осторожно опустился на колено у кровати, взял холодную, иссохшую ладонь в свою. — Александр Васильевич, — тихо позвал он. Веки больного дрогнули, и Суворов открыл глаза. Они были мутны, но в них всё ещё теплился огонь — тот самый, прежний, который, казалось, просто не мог погаснуть. — Алексей… — медленно выговорил старик. — Ты пришёл… не испугался. Всё такой же… упрямый, прямой как штык. А вот я погнулся, погнулся, голубчик. Всё… — Полноте, ваше высокопревосходительство! — воскликнул Егоров. — Вы ещё встанете. Вы ещё поведёте войска. — Нет, Лёша, умираю, — еле слышно выдохнул Суворов. — Доктора говорят: «надежда есть», а я-то знаю, что всё. Вот и не надо. Хватит. Пожил, послужил хорошо. Теперь пора и честь знать. Теперь перед Господом отчёт давать. — Не говорите так… — Брось, — Суворов слабо сжал его пальцы. — Я смерти не боюсь. На войне сколько раз ей в глаза смотрел. А тут — тихо, по-домашнему. Даже хорошо… Он помолчал, переводя дух. — Как там войска, полк? — В порядке, ваше высокопревосходительство, — ответил Алексей. — Войска с дальнего марша расходятся по местам постоянного квартирования. Государь к полку был милостив, смотр прошёл достойно. Даже не прогневался и со службы никого не выгнал. — Милостив… — Суворов горько усмехнулся. — На меня его милости не хватило. А впрочем, бог с ними, с этими милостями. Не для того жил, не от земного царя теперь её ждать… — Не терзайте себя, Александр Васильевич, — тихо промолвил Егоров. — Не о том сейчас речь. — О чём же? — Суворов повернул к нему лицо. — О смерти? Нет, я к ней готов. — Милости властителей приходящие и уходящие, Александр Васильевич, — произнёс негромко Алексей, — а Россия, народ, вас никогда не забудут. Вы уж мне поверьте — и через века имя Суворова будет произноситься русским человеком с великой гордостью. Да вы и сейчас не забыты, ваше высокопревосходительство. У дома всё время народ толпится. И войска надеются на поправку, ждут вашего слова. — Войска… — Суворов закрыл глаза. — Мои чудо-богатыри. — В войсках за вас молятся, Александр Васильевич. И из генералов многие навещать собираются, несмотря ни на что. А Багратион был? Навещал вас? — Был, — голос Суворова дрогнул. — Был Петя. На коленях стоял. «Простите, — говорит, — не уберёг». А я ему: «Вздор, братец. Ты воин славный. Иди и служи России верой и правдой». И ты служи, Алексей. России нужны такие генералы. Вам ещё воевать и воевать. Я вижу. Не успел я беду отвести, вам придётся… — Послужим, Александр Васильевич. — Егоров сжал его руку. — Служите… — Суворов повернул к нему лицо. — А ты, Алексей… Ты-то почему здесь? Не боишься? Государь как узнает — немилость будет. Мне-то уже всё равно, а тебе… — Не боюсь, — ответил Егоров. — Я присягал Отечеству, ваше высокопревосходительство, а не царедворцам. Вы мой командир, как же это мне к вам не прийти? — Добро, — выдохнул Суворов. — Молодец. Настоящий «егерь императрицы», правильно Потёмкин тогда сказал… Только уж лучше никому не приходить, не нужно государя гневить. Пусть себе, а я-то уж его и простил… Он замолчал, закрыв глаза. Алексей подумал, что старик уснул, и хотел тихонько подняться, но Суворов заговорил снова: |