Книга Капитан вольной ватаги, страница 110 – Дмитрий Шатров

Вторая ступень мастерства, вот мой уверенный потолок на сегодня. Возможно третий, но проверить я это, по понятным причинам не мог. По крайней мере, без риска выжечь хранилище и каналы…

Но это сегодня. Завтра можно смело продолжить.

С этим решением я наделал зарубок на память — чем заняться и на что обратить внимание в первую очередь — и выскочил из внутреннего пространства в реальное.

— Продолжаем? — отреагировал Трифон на моё возвращение.

— Не. Хранилище по нулям, — мотнул головой я. — Домой побежали.

* * *

Первым, кого я увидел на базе, был капитан Голохвастов.

Он стоял неподалёку от причальной вышки, задрав голову вверх, и даже со спины выглядел умилённым. Я проследил направление — взгляд наткнулся на пришвартованный к верхушке спасательный бот. Внимание сразу прикипело к свежей надписи.

На борту воздушного судна, крупно, с жирными потёками коричневой половой эмали, красовалось слово.

ДЕМОНОДАВ.

— Демонодав? — скептически хмыкнул я, подойдя ближе.

— Демонодав, — не оборачиваясь подтвердил Платон.

— Сам придумал?

— А что? По-моему, эпичненько получилось… — меланхолично проговорил он, вздрогнул, словно только что узнал мой голос, обернулся и расплылся в голливудской улыбке: — Мишель, ты? Прости, брат, не признал сразу? Экий ты сегодня спортивный…

Его меланхолию тут же смыло волной кипучей энергиии, и Платон, по своему обыкновению, полез обниматься.

— Я смотрю, вы тут без меня не скучали. Даже обидно, сколько всего пропустил, — бухтел он, охлопывая меня по горбу и лопаткам.

— Сломаешь, медведь, — полузадушено просипел я, в тщетной попытке вырваться из объятий. — Лучше расскажи где пропадал.

— Ты не поверишь, Мишель… Ты не по-ве-ришь…

«Не поверю, — мило улыбнулся я. — Но выслушать выслушаю».

Разумеется, всё это было проговорено мысленно, а Платон уже тащил меня под навес, подзывая Мартемьяна жестом и голосом.

Занятия магией сильно меня задержали, и я вернулся на базу уже ближе к обеду.

Народ уже рассредоточился по задачам и в полный рост двигал дела. Топоры с молотками выколачивали ритм африканских там-тамов. В гараже громыхали железом. От лесопилки прилетал истошный визг пил, вгрызающихся в очередное бревно. А в редкие минуты затишья — командные вопли Митрича. Похоже, он там чем-то рулил.

Димыча не увидел. Он должен был умотать в управу, дооформлять документы. И, судя по всему, умотал.

А мы втроём — я и Трифон с Платоном — приступили к позднему завтраку.

Мартемьян поворчал для порядка, но вскоре перед каждым стояла внушительная порция пшённой каши на молоке, тарелка с шайбами масла, ломтиками пошехонского сыра и тремя кусками пшеничного хлеба. И кружка чая ещё, уже сладкого.

Вообще-то я по утрам предпочитал кофе, но Мартемьян варить не умел, растворимого здесь ещё не придумали, а Фитцджеральда дёргать не стал. Он был категорически против, чтобы я вот так обедал за общим столом. Урон чести и достоинства высокородного, и всё в таком духе… Короче, хотел избежать лишних нотаций.

— Щи да каша — пища наша, — хохотнул Платон, зачёрпывая ложкой густое варево, и перевёл взгляд на меня. — Так вот, Мишель, с чего всё началось…

И выдал чётко выверенную легенду, замешивая фрагменты правды в откровенную ложь. С другим бы у него прокатило, да с тем же Менделеевым, например. Я же не особенно вслушивался. Больше сканировал Дарами и периодически кивал, показывая интерес.