Книга Шамбхала книга 2: Путь познания, страница 59 – Дмитрий Серебряков

— Ясно, — коротко ответил Тихон, выпрямляя спину.

Буквально через секунду пространство с противоположной стороны стола пошло рябью, и из воздуха соткался новый гость. Ярослав Олегович Шереметьев. Тихон узнал его мгновенно. Глава одной из сильнейших ветвей знати в секторе и генерал регулярной армии Тринадцатого. На нем был длинный мундир глубокого зеленого цвета с высоким воротником, расшитый золотыми дубовыми листьями — знак высокого «веса рода». Лицо генерала, украшенное аккуратно подстриженными усами, выражало ту степень аристократического спокойствия, за которой обычно скрывалась готовность отдать приказ армии о смертельной атаке на кого угодно и где угодно без малейших колебаний и сомнений.

— Доброй ночи, — Шереметьев коротко кивнул присутствующим, и его сабля в богато украшенных ножнах тихо звякнула о ножку кресла.

— Да какой уж доброй, Ярослав Олегович, — тяжело вздохнул Зарубин. — Вы же уже читали доклад Тихона, а там никаких добрых вестей нет и в помине.

— Пока орда еще на расстоянии дневного перехода, ночь можно считать доброй, — иронично усмехнулся генерал, присаживаясь и поправляя манжеты.

Следующим гостем, возникшим в золотистой вспышке, оказался Ульрих Третий. Епископ церковного течения «Седьмого дня просвещения Божьего», фактический духовный лидер Тринадцатого сектора. Его белые одежды, отороченные фиолетовым шелком, казались ослепительными в этом темном зале. На груди покоился массивный амулет в виде Ожерелья Миров, инкрустированный чистейшими кристаллами духовной силы. Ульрих был сух, подтянут, а его лицо, изборожденное морщинами праведности, всегда носило печать легкого снисхождения.

Он поздоровался стандартными фразами благословения, его голос был елейным, но за этой мягкостью Тихон отчетливо ощущал мощь командира сил обороны монахов — людей, чьи молитвы бьют так же сильно, как и мечи.

А вот следующего гостя Тихон видел впервые в жизни, хотя его имя знал каждый житель города. Командир Тринадцатого подразделения Инквизиции, капитан Ганс Отто Вайнштейн. С виду молодой человек лет тридцати, с идеальной военной выправкой и лицом, которое могло бы принадлежать поэту, если бы не глаза. Темно-зеленые, почти болотные, они смотрели на мир с пугающим безразличием. На нем была классическая форма Инквизиции: черный кожаный колет с багряными вставками, лишенный каких-либо украшений, кроме серебряного знака капитана инквизиции Гадара.

Тихон почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он знал, что этому «юноше» на самом деле перевалило за четыре сотни лет, и 170 из них он железной рукой держит в узде свое подразделение. Вайнштейн просто кивнул присутствующим, его взгляд на долю секунды задержался на Тихоне, словно взвешивая его душу, после чего капитан бесшумно занял своё место.

Последний гость появился без вспышек и шума, будто он всегда был здесь, просто до этого момента оставался невидимым. Жак Бустьен Анри Сворг. Невысокий, щуплый, в невзрачном сером сюртуке, он больше походил на скромного архивариуса из нижних районов. Но стоило ему поднять голову, и впечатление неказистости исчезало. Его глаза, черные как смоль, лишенные зрачков, казались провалами в бездну. Старший Стратег Гадара. Человек, чьими замыслами двигались армии и строились целые районы. Если Инквизиция — это карающий меч города, то Сворг был его мозгом.