Книга Шамбхала книга 2: Путь познания, страница 58 – Дмитрий Серебряков

Стоило дымке коснуться глаз, как Илларион зажмурился. Реальность комнаты исчезла. Его разум, подхваченный потоком астральной связи, вылетел из тела по заданной траектории.

Для Тихона астрал всегда казался белесым маревом — вязким бесформенным пространством, где время текло по иным законам. Он чувствовал себя щепкой в океане, но доска связи, работавшая как маяк в тумане, тащила его вперед, к точке встречи с сознанием Коммодора. Здесь, в пустоте, его ранг и сила были единственной опорой, не дающей рассудку раствориться в бесконечности астрала.

Полет сквозь белесое марево астрала закончился так же внезапно, как и начался. Прямо перед взором Тихона, разрывая туманную пустоту, возникла колоссальная сфера ярко-желтого, почти медового цвета. Она пульсировала в ритме сердца, испуская волны жара, которые ощущались не кожей, а самой душой.

Приблизившись, Илларион почувствовал, как проходит сквозь вязкий барьер. Это не было физическим препятствием, скорее ментальным фильтром. На мгновение его пронзил ледяной всеобъемлющий взгляд, который за секунду вывернул наизнанку всё его естество, проверяя чистоту намерений и печать допуска. Если бы в его ауре была хоть капля демонической скверны, барьер просто стер бы его в пыль.

Но проверка закончилась так же быстро, как и началась. Тихон изумленно замер на месте, чувствуя, как к его призрачным конечностям вернулась привычная тяжесть, а чувства обрели пугающую четкость.

Он стоял посреди величественного зала, архитектура которого буквально давила своим имперским размахом. Высокие сводчатые потолки терялись в густой тени, подпираемые колоннами из черного полированного камня. Стены были затянуты тяжелыми гобеленами цвета запекшейся крови, на которых серебряными нитями были вышиты сцены из Эры Смуты. Никаких ламп или свечей, зал освещали парящие в воздухе сгустки духовного пламени, заключенные в хрустальные сферы. Пол из темного дерева, натертый до зеркального блеска, отражал каждый шаг, а воздух был пропитан запахом старой бумаги, дорогого табака и едва уловимым ароматом ладана.

Посреди этого безмолвного величия располагался массивный круглый стол, вырезанный из цельного куска мореного дуба. Вокруг него полукругом стояли семь высоких кресел с резными спинками, обитыми темным бархатом. Почти все они пустовали, за исключением одного.

В нем, монументально и непоколебимо сидел Коммодор ордена рыцарей Всеслав Андреевич Зарубин. Его полный рыцарский доспех, покрытый вязью защитных рун, тускло отсвечивал в полумраке. Сам Коммодор, крепкий мужчина с коротко стрижеными седыми волосами и густыми бровями казался высеченным из камня. Стальной пронзительный взор серых глаз встретил Тихона с нескрываемым облегчением, спрятанным глубоко за дисциплиной.

— Проходи, Илларион, садись, — голос Зарубина пророкотал под сводами зала, спокойный и властный. Он сделал короткий приглашающий жест рукой в латной перчатке. — Скоро и остальные прибудут.

— Остальные? — Тихон не удержался от удивления, осторожно опускаясь в соседнее кресло. Спинка была настолько высокой и широкой, что немаленькая фигура рыцаря полностью скрылась за ней.

— А как ты думал? — хмыкнул Коммодор, и в его взгляде на секунду промелькнула усталость человека, знающего слишком много. — Вопрос сдерживания орды такого масштаба — дело государственное. Одним нашим орденом, даже при всей нашей силе, тут не обойтись.