Книга Раздвигая границы, страница 94 – Дмитрий Серебряков

Ингрид уже вовсю разваливала тренировочные манекены мощными сгустками духовной силы. Более того, она умудрялась выдерживать полноценный спарринг со старым инквизитором! Да, наставник сдерживал свою силу. Да, всего две-три минуты, прежде чем оказывалась на лопатках, но для её возраста и ранга это был феноменальный результат.

Я же продолжал топтаться в лягушатнике. Из меня будто выкачали весь потенциал. Максимум, чего я смог добиться за этот изнурительный месяц, это кое-как научиться концентрировать духовный посыл и выплескивать его через клинок по тренировочным целям. Но выглядело это так, будто я пытался пробить каменную стену тупой деревянной палкой. Шума и искр было много, а реального урона ноль. Линберг, глядя на мои потуги, хмуро потирал подбородок, но ничего не говорил, будто ожидая, что я сам должен прыгнуть выше собственной головы.

Единственное, в чем у меня наметился реальный прорыв, это моя собственная психика.

Доктор Фокс, проводившая еженедельные осмотры, наконец-то удовлетворенно поцокала языком. Она констатировала, что последствия ментального стресса практически сошли на нет. Врач официально допустила меня к максимальным физическим нагрузкам, но при этом настоятельно рекомендовала продолжить наши вечерние прогулки по Гадару для «окончательного закрепления эмоционального фона».

И вот тут-то и крылась моя главная проблема. Проблема с пронзительным взглядом, рыжими волосами и привычкой забавно морщить носик, когда она недовольна.

Я совершенно не понимал, что со мной происходит. Полный комплекс новых ощущений, помноженный на то, с чем я раньше никогда в жизни не сталкивался, буквально сводил меня с ума.

Из-за этих ежедневных совместных прогулок мы с Ингрид сильно сблизились. Девушка даже простила мне ту идиотскую выходку с передачей контроля над телом Духу. И хотя я до сих пор в душе не понимал, почему она тогда настолько сильно взбесилась из-за визита моего духа в бордель и моей ночевки у Софии, мы как-то незаметно перешагнули через эту ссору.

Теперь всё изменилось. Впервые в жизни мне начала по-настоящему нравиться девушка.

Это пугало и сбивало с толку. Я стал замечать за собой совершенно неконтролируемые реакции. Стоило Ингрид случайно коснуться моей руки, передавая флягу с водой на тренировке, как сердце тут же срывалось в галоп, пытаясь пробить ребра. Когда она искренне смеялась над моими нелепыми попытками освоить местные правила этикета, у меня на лице сама собой расплывалась абсолютно идиотская блаженная улыбка, которую я никак не мог согнать.

Мне просто нравилось быть с ней рядом. Нравилось неспешно бродить по освещенным вечерним улицам, слушать её эмоциональные рассказы, болтать о всякой ерунде и ловить на себе её задумчивые долгие взгляды.

Кажется, ей тоже нравилось проводить со мной время. Иногда я замечал, как она смущенно отводила глаза, когда я смотрел на нее слишком долго, или чуть дольше положенного задерживала ладонь на моем плече. Но дальше этого легкого неловкого флирта дело не двигалось. Мы застряли в вязком киселе из взаимного смущения, и никто не решался сделать первый шаг.

И вот, сидя в своей комнате после очередной провальной тренировки, я тупо пялился в потолок, прокручивая в голове один и тот же вопрос. Нужно было что-то делать. Как-то сказать ей о своих чувствах. Но каждый раз, когда я представлял этот разговор, горло перехватывало от липкого сковывающего страха.