Книга Раздвигая границы, страница 52 – Дмитрий Серебряков

— Ладно, — хрипло выдавил я. — Экскурсия засчитана. У вас тут всё очень дорого.

— То ли еще будет, — Ингрид довольно улыбнулась. — Пойдем. Самое время показать тебе, как местная знать привыкла обедать.

Мы остановились перед зданием, которое больше походило на усадьбу свихнувшегося на роскоши аристократа, чем на место, где люди просто набивают желудки.

Огромные, от пола до потолка, арочные окна с витражными вставками. За стеклом сияли многоярусные хрустальные люстры, отбрасывая теплые блики на белоснежные скатерти и богатую лепнину на стенах. Внутри суетились люди в одинаковых строгих костюмах, разнося на серебряных подносах что-то дымящееся и наверняка стоящее как целое сокровище.

— Нам сюда, — уверенно заявила Ингрид и толкнула тяжелую дубовую дверь с латунными ручками.

Я шагнул следом и тут же почувствовал себя, словно голым вышел на мороз. Мой внутренний инстинкт самосохранения взвыл благим матом. Пространство было огромным, светлым и абсолютно непригодным для обороны. Почти никаких глухих стен — сплошное стекло. Если кто-то бросит сюда боевое заклинание или алхимическую бомбу, вся эта витражная красота превратится в тысячу летящих ножей, которые искромсают посетителей в фарш. Столики стоят слишком плотно, маневрировать негде. Путей отхода, кроме главного входа и маячившей вдалеке двери на кухню, не видно. Идеальная ловушка.

На входе нас встретил худой как жердь высокий мужчина во фраке. Взгляд скользнул по моему лицу, на секунду задержался на моих потертых ботинках, и его нос брезгливо сморщился. Он уже открыл было рот, чтобы указать мне на дверь, но тут его глаза наткнулись на Ингрид и её герб ди Яго.

Снобизм мгновенно испарился. Мужчина согнулся в таком глубоком поклоне, что я испугался, как бы он не сломался пополам.

— Госпожа ди Яго. Какая честь. Прошу, ваш столик у окна.

Нас провели через зал. Я старался ступать мягко, чтобы не привлекать внимания, но всё равно чувствовал себя огромным грязным медведем, которого зачем-то пустили в посудную лавку. Мы сели за небольшой круглый стол, накрытый скатертью настолько белой, что на нее было страшно даже дышать, не то что ставить тарелки.

Худой мужик с поклоном протянул нам две увесистые папки в кожаном переплете и бесшумно испарился.

— Выбирай, — Ингрид с легкой улыбкой откинулась на спинку мягкого стула.

Я с подозрением открыл папку. Старик Нумар в свое время хорошо научил меня читать, и с буквами проблем у меня не было. Проблема возникла со смыслом тех слов, которые из этих букв складывались.

Я пробежался глазами по строчкам, написанным витиеватым шрифтом, и почувствовал, как у меня задергался глаз.

«Консоме из фазана с трюфельным маслом».«Фрикасе из молодого кролика под сливочно-чесночным соусом».«Бламанже с миндальным молоком».«Дефлопе из отборной говядины с семечками кациуса».

Что, черти их подери, всё это значит⁈ Консоме? Фрикасе? Дефлопе? Они тут еду заклинаниями называют или просто издеваются? Я перевернул страницу в надежде найти что-нибудь понятное вроде «жареного мяса с картошкой» или хотя бы «каши с мясной подливой», но там меня ждали «жюльены» и «эскалопы». Ценников, к слову, нигде не было. Видимо, если ты спрашиваешь о цене в таком месте, значит, тебе здесь не по карману.

Я оторвал взгляд от этого издевательского трактата и посмотрел на напарницу.