Книга Раздвигая границы, страница 48 – Дмитрий Серебряков

Ингрид тихо вздохнула, но отступать, судя по всему, не собиралась. Она спустилась с крыльца, остановившись прямо передо мной, и чуть склонила голову набок. На её губах играла та самая странная непривычная улыбка, от которой мне стало не по себе.

— А мы не собираемся сегодня ни от кого бегать и ни с кем драться, Акиро, — её голос стал еще мягче, почти воркующим. — Мы идем гулять. Понимаешь? Просто гулять вдвоем. И ты мог бы сказать, что я хорошо выгляжу. Или это не так?

Я нахмурился. Что за странные игры? Я прекрасно помнил её лицо еще час назад, когда она с энтузиазмом верещала о сплетнях Мещерских и Волконских, а теперь вдруг строит мне глазки и напрашивается на комплименты. Может, её на солнце перегрело сильнее, чем я думал? Или это какая-то проверка от старика Аскольда?

— Ты выглядишь… странно, — честно ответил я, осторожно делая полшага назад, словно от непредсказуемого противника. — Как кукла из дорогого магазина в центре. Только куклам не нужно отбиваться от низших демонов. Ты уверена, что тебе не холодно будет? Ветер-то свежий. И вообще, Линберг же сказал, что ты мой «якорь». А якорь должен быть надежным, а не… ну, таким.

Я неопределенно махнул рукой в сторону её открытых ключиц и короткой юбки.

Улыбка на лице Ингрид дрогнула. Она моргнула, явно не ожидая такого ответа. В её глазах промелькнула растерянность, которая тут же сменилась раздражением.

— Якорем? Надежным? — переспросила она, и воркующие нотки в её голосе начали стремительно таять.

— Ну да, — я кивнул, всё еще не понимая, в чем проблема. — Ты же сама жаловалась на сплетни. А сейчас нарядилась так, будто мы на праздник собрались. Тебя же все знакомые узнают. Не логичнее было бы надеть что-то незаметное? Темно-серое там или черный плащ с капюшоном. Чтобы слиться с толпой.

Лицо Ингрид начало стремительно наливаться краской. На этот раз это был не легкий румянец смущения, а густой пунцовый цвет искреннего женского возмущения. Она сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев, и шумно втянула воздух сквозь стиснутые зубы.

— Так, ладно. Пошутили и хватит, — резко став совершенно другой девушкой и тем самым шокировав меня еще больше, сухо бросила Ингрид. Её голос снова зазвенел привычным металлом и холодом отличницы-заучки. Игривость испарилась без следа, словно её выжгло каленым железом. — Знаешь что, Акиро? Ты не просто якорь. Ты чугунная гиря. Непробиваемая толстокожая гиря. Пошли уже. Буду тебе город показывать.

Она развернулась на каблуках своих непрактичных туфель и быстрым чеканным шагом направилась на выход из поместья. Я стоял и хлопал глазами, пытаясь осознать, что именно сейчас произошло, и в какой момент я умудрился всё испортить.

«Женщины», — мрачно подумал я, направляясь следом за ней, — «хуже высших демонов. Те хоть сразу рычат и кидаются, а тут улыбается, хлопает ресницами, а потом бац! и ты уже чугунная гиря».

Мы вышли за ворота, покинув безопасную территорию дома. Ингрид шла чуть впереди, гордо задрав подбородок и демонстративно глядя прямо перед собой. Её спина была прямой, как натянутая струна. Я пристроился на полшага позади, настороженно озираясь по сторонам.

Передо мной раскинулся тринадцатый сектор Гадара. Широкие вымощенные ровным серым камнем улицы, высокие здания с лепниной и огромными стеклянными окнами-витринами, чистый свежий воздух, в котором не было ни малейшей примеси угольной гари или запаха гнили, привычного для трущоб.