Книга Раздвигая границы, страница 28 – Дмитрий Серебряков

Я захлопал глазами. Мой мозг отказывался переваривать эти заумные академические формулировки. Мой дух, безжалостный монстр, который еще недавно кромсал демонов, вдруг заговорил как дипломированный врач.

— Откуда ты вообще это знаешь? — так же вслух хрипло спросил я. — Ты же дух!

— «А хрен его знает, откуда», — философски отозвался силуэт, пожав туманными плечами, и весь его профессорский флер мгновенно испарился. — «Просто есть в голове эта хрень, и все тут. Наверное, из какой-то книжки выцепил или из информационного поля подсознания. Какая разница? В общем, хватит страдать фигней. Говори че и как толстяку, и пускай мозгоправа тебе вызывает, пока ты нас обоих не угробил своим идиотизмом».

— Мозгоправа… — тупо повторил я, вытирая пот со лба. Кто такой мозгоправ, я тоже понятия не имел. Звучало как название палача в пыточной.

— Акиро, с кем ты разговариваешь? — Линберг сделал шаг ко мне, его лицо стало неожиданно собранным, а вся расслабленность исчезла без следа. — Твой дух что-то тебе говорит? Ты озвучил весьма специфический термин.

Я тяжело поднялся на ноги, отряхнул штаны и посмотрел на наставника.

— Он говорит… что у меня какой-то птср. Пост… травматическое расстройство. Из-за того, что мы пережили. И требует, чтобы вы вызвали мне «мозгоправа», кто бы это ни был. Он зачитал это так четко, словно по книге.

Линберг замер. Маска добродушного толстяка-профессора окончательно треснула, обнажив расчетливого безжалостного мастера. Он задумчиво почесал двойной подбородок, тяжело вздохнул и пронзительно посмотрел на меня.

— Вот оно как, — тихо пробормотал он себе под нос. — Значит, барьер психики дал трещину намного раньше, чем я ожидал. Логично. Твой дух, Акиро, оказался куда проницательнее, чем ты сам.

Наставник резко повернулся к девушке.

— Ингрид, остаешься здесь. Занимайся самостоятельно. Отработай силовой комплекс с утяжелителями до полного истощения, а затем переходи к медитации. Акиро идет со мной.

Спорить с его приказами желающих не нашлось. Ингрид лишь молча кивнула, проводив меня сочувствующим и слегка испуганным взглядом, а я поплелся вслед за широкой спиной наставника.

Мы прошли в дом и поднялись на второй этаж, прямиком в личный кабинет Линберга. Толстяк подошел к неприметному шкафу, сдвинул панель и достал из скрытого сейфа увесистый сверток. Положив его на дубовый стол, он аккуратно развернул плотную ткань.

Внутри оказалась квадратная доска из темного мореного дуба, густо инкрустированная тонкими серебряными нитями. Поле было поделено на шестьдесят четыре квадрата, напоминая обычную шахматную доску. Но это точно была не игра. Цвета ячеек пульсировали собственным внутренним светом: от слепящего белого в самом углу, до бездонной всепоглощающей черноты на противоположном конце. Между ними плавно переливались все оттенки радуги, от алого до глубокого фиолетового, символизируя, как я догадался, частоты духовных планов.

Я вспомнил, как когда-то мельком узнал, что другие рыцари и инквизиторы использовали для связи через такие артефакты целую горсть дорогих граненых кристаллов. Ими выкладывали сложные схемы, чтобы пробить барьер измерений. Но Линбергу эти костыли были явно не нужны.

— Садись напротив, — приказал наставник, указывая на кресло. — И дай мне руку.