Онлайн книга «Выживание»
|
Вот за это я, наверное, и мог терпеть узурпированное ею лидерство. Старшая не продавала нам грязь под ногами как дорогу к славе. Не обещала, что Академия права, и не требовала благодарности. Она просто показывала, где затаился Зверь, где возник очаг Предела, и ждала, будем ли мы достаточно умны, чтобы не вляпаться во всё сразу. Той ночью впервые пошёл снег. Мелкий и злой, он падал почти горизонтально. Ложился на грязь, таял и снова замерзал, делая дорогу слишком похожей на плохо закрытую рану. Дежурные и дозорные стали меняться чаще, а раненые стонали тише, потому что организм предпочёл тратить силы на тепло, а не голос. Лишь где-то у соседнего костра кто-то продолжал шептать, что его гильдия, его род обязательно пришлёт за ним людей. Десяток его слушал и не спорил — милосердие тоже разное бывает… Я сидел, чистил грязь с пояса-артефакта и в который уже раз думал, как же Академия всё-таки ловко всё решила. Сигнус в прошлом и его Отклонение под замком будущего не-расследования. «Свидетели» заняты Ордой, как и многие прочие гильдии. Ну а Власт и его неудобная команда идут на восток. Если выживут — полезно, если погибнут — печально, но понятно, а если вдруг отличатся — Академия всегда сможет сказать, что именно она вовремя разглядела таланты, вырастила и направила их своевременно на подмогу. И эта падла-грязь с артефакта ни в какую не счищалась! Ну что за несправедливость-то такая? Настолько сильно ругался на последнее, что даже не услышал, как Меланита рядом опустилась, пока не раздалось: — Опять думаешь слишком громко. — Это навык? — Недостаток. — Жаль. У меня их и так предостаточно, — вздохнул, качая головой. — Знаю, — тихонько отозвалась Мела и руку к пряжке протянула. Провела холодными пальцами по ней, и грязь застыла, чтобы тут же осыпаться сухой морозной крошкой. Такое маленькое движение, практичное и бытовое. Даже почти нежное, если забыть, что девушка, способная помножить всех на Абсолютный Ноль, просто чистит ремень твоего артефакта посреди дороги к Орде. Я не забыл. Но запомнил и поблагодарил: — Спасибо. — Не привыкай. Может, мне показалось, но очень хотелось верить, что наконец-то в голосе Мелы прозвенели прежние лукавые нотки-колокольчики. — Поздно, — каюсь, не удержался. В ответ на меня посмотрели. Долго, пристально и совершенно нечитаемо. А потом гильдейская отвернулась и легла, укрывшись плащом и снова оставляя между нами ровно то расстояние, которое можно было преодолеть только молчанием и временем… Отложив уже не столько клятый, сколько чистый пояс, я тоже лёг. Наверное, всё-таки показалось… В тон этой мысли где-то далеко, на востоке, низко и протяжно завыло. Не ветер, а нечто такое, что окружающий лес побоялся повторять эхом… Мы шли уже вторую неделю, хотя ноги утверждали, что третью жизнь подряд. Колонна растянулась по тракту так далеко, что её хвост то и дело пропадал за поворотами, а от головы доносились лишь глухие звуки. Почти армия, если смотреть с холма и почти стадо, если смотреть из грязи. И последнее было на-а-много честнее! Лаврия каждодневно занимала место впереди нас. Не слишком далеко, а ровно настолько, чтобы все понимали: главная здесь она. Все — это не только мы, десяток «Лепестки», но и соседние отряды. Причём главой для нас она была вовсе не на словах, а прям на деле: вопросы и проблемы, возникающие по мере пути, решала лихо и ловко, чего никак не ожидаешь от, казалось бы, вчерашней ученицы, пусть и старшей. Впрочем, «на словах» тоже свой нюанс имело — с Лаврией, как выяснилось, спорить можно было только в трёх случаях: если ты прав, если ты бессмертен или если заранее договорился с лекарем. Первый вариант никак не гарантировал успеха. Второй пока ещё не был никем подтверждён. Ну а третий после всех последних событий выглядел исключительно неприлично. |