Книга В аду нам не рады, страница 17 – Сергей Жарковский

— А уроню? — спросил Стругацкий.

— Грохоту будет. И останется лежать.

Стругацкий сжал кулак и громко выматерился, когда кубик мощно и остро давнул его руку вниз, как ужалил. Но справился, примерился, опёр локоть на колено, раскрыл ладонь.

— Здорово, правда? — спросил капитан. — Как вам?

— Охренеть, — сказал Стругацкий. — Круглая тайна. То есть квадратная.

Тут он каким-то образом почувствовал, что капитан его прекрасно понял, и секундой позже капитан сказал:

— Ну, денег при... при нём не было. И буквами огненными на стене он не писал.

— А он один такой?

Капитан вздохнул, потёр лицо ладонями и сказал:

— Как же мне хочется вам всё рассказать, сил никаких нет.

— Как мне его вам отдать? — спросил Стругацкий. Действительно, как будто жжёт ведь ладонь. Или это кажется, потому что капитан так сказал.

— Да очень просто. — Капитан потянулся через стол, забрал пальцами кубик и спрятал его обратно в кобуру. Следом сунул пистолет.

— Охренеть, — повторил Стругацкий.

— А хотите коньяку, Аркадий Натанович?

Стругацкий залпом допил боржом и стал изучать свою ладонь, соприкасавшуюся с удивительным кубиком.

— Безопасно абсолютно, Аркадий Натанович, — повторил капитан. — Во всяком случае сейчас. Пока безопасно. То есть не было никаких случаев вреда. Если, конечно, на ногу не уронить. Когда он весит.

— А лично вы сами как думаете, что это за штука такая у вас, капитан? — спросил Стругацкий.

— Я лично думаю, что это что-то вроде вашей «чёрной брызги», только квадратной.

— Хэ! — сказал Стругацкий.

— Вы же спросили, что я лично.

— А почему вы его никому не показываете? Это вообще правда? Никому?

— Никому из тех, кому я подчиняюсь. У меня есть обоснованные сомнения в разумности этого.

— Какие?

Капитан пожал погонами.

— А учёным?

Тут капитан очень выразительно скривился.

— А я, значит, как автор похожей штуки, оказался достоин, аг-га... Староват я для таких экспериментов, капитан, — сказал Стругацкий. И тут же спросил: — А скажите, а что вы имеете в виду, говоря «пока безопасно» и про случаи вреда?

— Случаев вреда не было. Я имею в виду что у меня, чрезвычайно высокопоставленного работника строго секретной межведомственной службы КГБ и Армии под патронажем лично генерального секретаря ЦК Партии Советского Союза действительно есть серьёзные основания, — тут капитан перенабрал воздуха, — просить вас с братом создать «Меморандум Стругацких», основываясь на модели вашей Зоны Посещения из «Пикника». В реалиях СССР. Современного СССР. Все мыслимые аспекты соприкосновения такой Зоны с государственными, военными, научными и общественными организациями, и с простым населением. Вот такая вот петрушка требуется. И позарез. И срочно. С «комариными плешами», «жгучим пухом», с «ведьминым студнем» ...

— Особенно с «ведьминым студнем», — сказал Стругацкий утрированно понимающе.

— Лично меня больше интересуют живые мертвецы, — возразил капитан.

Стругацкий крякнул.

— Капитан... Кирилл. Отчасти вы правы, я, конечно, да... то есть, вы меня впечатлили. (Слово «отчасти» Стругацкий произносил с ударением на «о».) Это у вас поразительный просто фокус!

— Это не фокус.

Зазвонил телефон.

— Да что ж такое сегодня! Видимо, вас, опять ваш врач, — сказал капитан с удивлением, досадой и озабоченностью одновременно.