Книга В аду нам не рады, страница 14 – Сергей Жарковский

— Скажите, что пока неясно. В любом случае я вас лично доставлю домой на автомашине.

— А который сейчас час? — спросил Стругацкий, вертя головой. — У вас как-то часов тут не висит... Странно.

— Сейчас шесть минут первого, — ответил капитан как будто наизусть. — Сейчас с ним поговорят, подзовите его, — сказал он в трубку и протянул её через стол Стругацкому. У трубки был заграничной длины витой шнур, оказывается, не натянулся, а свободно лёг на книги, и ещё вольготно сидеть, разговаривая, хватило.

— Юра! Алё! — сказал Стругацкий.

— Аркадий Натаныч, что там у вас, где вы? Я…

— Ты погоди, ты меня послушай... Тут у меня, значит, про Брайтон беседа, а ты меня не жди, а прямо езжай на своё дежурство. Меня обещают доставить на машине. Да и вообще, день на дворе, деньги есть, доеду, если что. Тут нормально всё, никто меня не пытает. Деловой разговор.

— Я дождусь.

— Ну, сам смотри. Просто я не знаю, сколько ещё. Ты ехал бы спокойно. Я из дому позвоню тебе.

— Как самочувствие?

Стругацкий, как привык при этом вопросе Юры, послушно прислушался к себе и вдруг запнулся. Он чувствовал себя прекрасно. Нет, на самом деле прекрасно. Прекрасно и странно. Он потрогал колено. Или просто странно... Или странно, потому что прекрасно?

— Отлично моё самочувствие, — упавшим голосом сказал он, думая одновременно, что надо было сейчас соврать.

— Сэнсей!

— Да нет, я правда... Серьёзно, отлично чувствую. Ей-богу. (Он вспомнил, где он находится и что тут творится, и заторопился.) Всё, Юра, давай, отбой, неудобно. Ах да, адидас, адидас!

— Я дождусь!

— Ты лучше езжай. Всё, отбой.

Стругацкий отдал трубку и замолчал, сложив губы трубочкой. Потом встал и прошёлся до двери, вернулся, сел снова. Потрогал колено.

— Странно, — сказал он.

— Нет, — ответил капитан, зачем-то приложив трубку к уху и слушая гудки.

— Что значит — «нет»? — спросил Стругацкий.

— Не странно, Аркадий Натанович. — Капитан спрятал трубку обратно в книжки. — И это всё не шутка, не провокация. Но что-то объяснять... я и правда не могу. Продолжим?

Стругацкий долго молчал, думая чёрте-что. Потом попросил:

— Водички простой можно? Что-то в глотке сухо.

По левую руку от капитана, там, где у нормальных чекистов стоит крашенный сейф с делами, наганом и тухлой водкой, стоял невысокий холодильник. Сверху на холодильнике (заметил Стругацкий, сосредоточившись) красовался некий агрегат с прозрачной колбой посередине. Кофейник? Капитан копался в холодильнике. Стругацкий взял «Стажёров», повертел книжку в руке, положил обратно. Нечитаная.

— У меня тут вторые экземпляры, нечитаные, я даже пачки не вскрываю, — сказал капитан, обходя стол с запотевшей бутылкой боржоми. — Запас карман не тянет. Давайте переместимся сюда, за столик, Аркадий Натанович.

— Темновато тут у вас, — сказал Стругацкий, следуя приглашению. Ноги шли, как будто в сапогах-скороходах. Трость он оставил прислонённой к креслу. Капитан убирал со столика книги, обращаясь с ними привычно-умело, как опытная повитуха с младенцами. С нижней полки столика достал бокалы, чистые, недавно сполоснутые.

— Я редко здесь бываю, — сказал он. — Книжки накрываю газетами, а лампочки поменять уже руки не доходят. Да и убираться самому приходится. Сюды почти никому нельзя. Вы — пятый посетитель этой комнаты.