Книга Любовь и годы. Вдали от Родины, страница 125 – Марина Павловская

Открыла графиня, любезно впустила гостью.

— Входите, дитя мое, я одна.

— Можно мне посидеть у вас, Екатерина Васильевна? – попросила Линда.- Вы играли? Сыграйте мне, пожалуйста.

— С удовольствием. Что вы любите – Бетховен, Брамс, Шопен?

— Рахманинов,- вдруг сказала Линда.

— Рахманинов? Я тоже люблю Рахманинова. Я вам сыграю вот это.

Линда села в кресло в отдалении и стала слушать. Графиня опустила красивые руки на клавиши рояля, и нежные звуки сонаты заполнили комнату. Ах, как она играла! На Линду нахлынула какая-то волна радости, доброты, надежды. Она закрыла глаза, словно окунувшись в чарующий мир музыки и красоты…

Когда смолк последний звук, Екатерина Васильевна поднялась, подошла к девушке и тронула ее за плечо.

— Что с вами? Вам плохо?

— Нет, нет,- улыбнулась Линда.- Мне было грустно, а сейчас стало хорошо и спокойно. Спасибо вам. Как вы играли!

— О-о! Теперь я уже стара,- печально вздохнула женщина.- А когда-то меня слушал весь Петербург. Да, да, дитя мое. Впрочем, все в прошлом. Давайте попьем чайку, я испекла коржиков.

Линда согласилась и вдруг спросила:

— А можно мне немного поиграть?

— Конечно. Я рада буду послушать вас.

— Боюсь, что моя игра не доставит вам удовольствия, я давно не играла.

Хозяйка отправилась на кухню, а девушка села к открытому роялю, ласково провела рукой по старому поцарапанному лаку, пошевелила пальцами, не решаясь сразу опустить их на клавиши. Трепет охватил ее. «Смогу ли?»- подумала она, но желание унестись в мир детства, юности, родного дома было таким сильным, что уже не колеблясь, она осторожно, еще неуверенно, начала играть Чайковского. Наверное, она немного ошибалась, но тихие звуки выливались в красивую плавную мелодию. О чем думала девушка в эти мгновения? Скорее, ни о чем определенном, что-то родное, близкое вставало перед ней, то ли картины русской природы, то ли ласковый и добрый дом… но ей было хорошо и спокойно.

Она не заметила, как неслышно вошла Екатерина Васильевна, присела на край дивана и внимательно прислушивалась.

Но вот затих последний аккорд. Линда опустила руки на колени, зачарованная музыкой, словно жалея, что все это кончилось. Хозяйка подошла к ней.

— Превосходно, милая,- сказала она.- Наверное, вы давно не играли, оттого ошибались, но как тонко вы чувствуете Чайковского. Вы понимаете то, о чем играете, а это бывает довольно редко. Поверьте мне, ведь я в свое время училась у Александра Константиновича Глазунова, профессора Петербургской консерватории. Я хочу еще послушать вас.

Линда сыграла ноктюрн Шопена. Графиня внимательно слушала и осталась довольна, хотя и сделала несколько замечаний.

— Очень знакомая школа,- проговорила она .- Так в свое время играли в Петербурге. А вы где учились, милая?

Линда, покраснев, пробормотала что-то о Лейпциге. За чаем женщины разговорились о музыке. Екатерина Васильевна принесла целую кипу нот, от которых у Линды загорелись глаза, принялась рассказывать о жизни великих композиторов и музыкантов. На прощание она предложила девушке приходить хоть каждый день и играть на рояле, и Линда с радостью согласилась.

===

Так Линда подружилась с графиней Залесской. Музыка оказалась связующей нитью между этими двумя женщинами, молодой и старой. Музыка была темой, на которую обе могли говорить бесконечно. Екатерина Васильевна была знакома с многими известными пианистами, скрипачами. С особой теплотой вспоминала она Сергея Рахманинова, который в десятом году слушал ее в Петербурге и остался доволен ученицей профессора Глазунова.