Книга Любовь и годы. Вдали от Родины, страница 115 – Марина Павловская

— Фру Менсваль,- шепотом спросила она.- Это точные сведения? Ведь сколько пленных. Может быть, он жив.

— Пишут, что снаряд разнес его санитарный блиндаж,- ответила женщина.- Вдова наша Анни. Так-то.

Г-жа Менсваль еще что-то говорила, но Линда ничего уже не слышала, думая только о том, что сейчас выйдет Аннет, и надо будет спокойно взглянуть в ее глаза, чтобы ни малейшего подозрения о страшной вести не закралось в ее сердце.

Молодая женщина вошла неслышно, и во всем ее облике было столько доброй умиротворенности и ласки, что у Линды сжалось сердце.

— Спит,- радостно сообщила Аннет.

А Линда, чувствуя, что не в силах больше оставаться, вдруг засобиралась домой. Она сумела весело попрощаться и, только выйдя на площадь, без сил присела на скамейку.

« Вот и не исполнил Бог ее просьбы,»- подумала она, вспомнив Аннет в церкви.

Девушка взглянула на часики и пешком направилась к дому. Был шестой час. День уже заметно прибавился, солнце еще и не думало скрываться за домами. Линда шла неторопливо, вдыхая свежий морозный воздух. Уже на своей улице у цветочного магазина она заметила молодого человека в черном пальто, лицо которого показалось ей знакомым. « Где-то я его видела,»- подумала она, тут же забыла о нем и вошла в подъезд.

Ей навстречу спускалась по лестнице пожилая пара с четвертого этажа. Они вежливо раскланялись с девушкой. Линда знала, что они русские эмигранты из Петрограда, принадлежащие к старинному роду графов Залеских. Словоохотливая Тереза рассказала, что они приехали из Финляндии и живут в этом доме почти десять лет.

Линда не представляла сначала, кто эти люди, с которыми она здоровалась на лестнице или возле дома. Но однажды она чуть не упала, услышав русскую речь. С тех пор девушка при случае наблюдала за этой четой. Они казались сухими, неразговорчивыми, жили очень тихо и почти ни с кем не общались. Самому графу Залесскому, вероятно, было за шестьдесят пять, он невысокий, с красивой сединой в волосах и такими же седыми усами. На Линду он почти никогда не смотрел, а проходя мимо, лишь с холодной вежливостью приподнимал шляпу.

Графиня казалась моложе мужа, тоже невысокая, чуть полноватая, она, однако, сохранила в свои годы легкость и грацию движений, ясный взгляд живых глаз. Должно быть, эта женщина в молодости была необычайно красива. Держалась она надменно, носила шляпы с вуалью, в ушах сверкали бриллианты. Вдвоем с мужем они часто гуляли по городу, относились друг к другу ровно и предупредительно. Между собой разговаривали только по-русски, Линда улавливала лишь обрывки фраз, отдельные слова. Ей иногда очень хотелось заговорить с этими людьми, о чем угодно. Лишь бы говорить по-русски, отвечать, спрашивать… но всякий раз, приветливо здороваясь, она натыкалась на такой ледяной взгляд, что невольно старалась поскорей пройти мимо, более всего боясь показаться назойливой.

Она часто размышляла об этих потомках русской аристократии. Как они жили, чем занимались, почему уехали из России? « Испугались революции и удрали, прихватив фамильные бриллианты»,- презрительно думала Линда. Но постепенно девушка стала проникаться к этим людям жалостью. « Да ведь они несчастны! – однажды подумала она.- Двадцать лет жить на чужбине, вдали от родной земли – ведь это же страшно! Кто жил в Ленинграде, тот никогда не сможет забыть этого города, его белые ночи, Неву, мосты, Летний сад… Они же несчастны, эти люди. И эта надменная холодная гордость – все, что осталось у них…»