Книга Имя Твоё, страница 108 – Ася Богданович

Два дня… Два дня, чтобы с нуля составить план, который должен был убедить Мильха в возможности чуда — повысить выпуск при падающем снабжении и вымирающей рабочей силе. План, который не выглядел бы чистым безумием или прямой ложью. План, который, откровенно говоря, уже ничем не мог помочь Германии. И всё это — под незримым, но ощутимым давлением.

Я медленно направился к выходу, где в машине ждали охранники. Мне нужно было найти способ связаться с Гаудером, предупредить его о задержке, дать указания. Вместо двух дней меня не будет почти пять дней… А я обещал ей, что вернусь быстро…

На улице морозный воздух Варшавы, пахнущий гарью, ударил в лицо. Город лежал в руинах, и в этой мёртвой тишине было слышно только эхо моих шагов и тиканье невидимых часов. Обратная дорога откладывалась.

Комната в офицерском общежитии на Гроховской превратилась в штаб отчаянного предприятия. Я спал всего четыре часа за эти двое суток. Стол был завален сводками по снабжению, отчётами о смертности, чертежами технологических линий. Охранники из «Гинке» сменялись у двери — они тоже очень устали. Но чем больше я писал, тем лучше понимал: возможно, у нас уже нет этих двух недель, за которые мы должны были что-то изменить.

Резервы рабочей силы. Нужен был детальный анализ лагерных списков. Я выявил три категории: «годные к немедленной работе», «годные после двухдневного усиленного питания» и «расходный материал для неквалифицированных операций». Под последнюю категорию попали ослабевшие, но ещё живые. Их век в моих расчётах определялся в десять суток при двадцатичасовой рабочей смене.

Сырьё. Я разослал запросы на шесть запасных каналов снабжения — от частных фирм до армейских складов трофейного имущества. К каждому запросу прилагалась «премиальная накладная» — неофициальное указание на возможность личного вознаграждения для ответственных. Это была игра с огнём, но других вариантов не оставалось. Параллельно я приказал по телефону инженерам на заводе начать испытания с местной аммиачной селитрой, добавив в смесь отходы производства синтетического каучука для хоть какой-то стабильности.

Технология. Я перекраивал графики, упраздняя «лишние» этапы. Контроль качества на промежуточных стадиях сокращался до визуального осмотра. Была разработана схема «горячей сборки», где детали для бомб поступали на конвейер прямо из цехов механической обработки, минуя складирование. Риск брака возрастал до пятнадцати процентов, но скорость росла на сорок.

На второй день к вечеру я набросал финальный документ. Более двадцати страниц, включая графики, схемы и таблицы смертности, которые были завуалированы под «плановые показатели обновления контингента».

На этот раз встреча проходила в том же малом кабинете, но атмосфера была иной. Мильх сидел, опершись подбородком на сложенные пальцы. Перед ним лежал мой план, страницы были испещрены пометками красным карандашом. Гестаповец стоял у стены, как мрачная статуя.

— Два дня, — начал Мильх без предисловий. Его голос был низким, аналитичным. — Вы либо гений, Рихтер, либо отлично запудриваете мне мозги.

Я стоял по стойке «смирно», глядя в пространство перед собой.

— Сокрытие фактов помешает выполнению задачи, господин генерал-фельдмаршал.

— Верно, — он откинулся, взяв в руки верхний лист. — Пункт 4.7. «Использование контингента категории "Гамма" на операциях с повышенным травматизмом». Вы даёте им десять дней. Оптимистично.