Книга На задворках Империи, страница 67 – Мария Самтенко

— Тятя, она… она не… не живая! – формулирует Прохор, барахтаясь в медвежьих объятиях отца. – Она упыриха!..

Прекрасно, снова «упыриха»! Недолго я радовалась «нечисти»!

— Цыц, дубина! Ты что, не видишь, на ней крестик!

Отец служки даже поворачивает притихшего пленника лицом ко мне. Чтобы тот мог, так сказать, удостовериться. Вот только три класса Прошкиного образования внезапно выходят мне боком: служка начинает утверждать, что крестик у меня фальшивый! Специально, чтобы обманывать!

— Давай проверим ее на моем крестике, – разумно предлагает батя. –Вся нечисть рассыплется в прах.

Я не спешу рассыпаться в прах, но мне все равно проверяют двумя крестиками, распятьем, иконой и молитвенником. Результат, естественно, нулевой, и постепенно Прохор соглашается сотрудничать. Но перед этим приходится скормить ему внезапно почти правдивую версию, что я действительно погибла в церкви, но ангел-хранитель вернул меня к жизни и помог открыть дар воды, чтобы я навела порядок в Горячем Ключе и нашла убийцу отца Гавриила.

Только после этого он соглашается выдать мне жалкие крохи имеющейся информации. Сопровождая это, конечно же, рассказами про злой рок, нечисть и проклятую церковь.

От этой дурацкой беседы у меня начинает болеть голова, и я торопливо прощаюсь, опасаясь, что Прохор это заметит и запишет в подтверждение своим сомнительным теориям. Решаю обдумать все дома, в усадьбе.

Вот только дома становится решительно не до этого.

Потому что там меня встречает полуобморочная Марфуша, нервно пьющий сердечные капли Реметов, валяющийся в кровати в позе умирающего лебедя Славик и телеграмма, что в анализах «Вячеслава Реметова» действительно обнаружен мышьяк.

Домашние смотрят на меня с ужасом в глазах, того и гляди начнутся обмороки и сердечные приступы.

— Ольга, что это?! – вопрошает Реметов, обмахиваясь телеграммой на желтоватой почтовой бумаге. – Откуда в анализах Вячеслава мог взяться мышьяк?! Что это вообще за институт?

— Подождите, дайте я посмотрю! И вообще, что за дурацкая привычка без спроса брать мои вещи! Пришла телеграмма, положили на стол, все! Так нет, вы засунули нос!..

Вопреки ожиданию, Реметов даже не спорит. Просто сует мне телеграмму и снова хватается за капли. Оживляется Марфуша: квохчет, что ее принесла почтальонша, то есть работница телеграфа, сказала, что дело срочное. А так бы никто и не подумал читать! Но тут такие страсти: Славик, мышьяк!

Мрачно забираю телеграмму у дяди, читаю.

Профессор Болотов изучил волосы его светлости, благополучно нашел там мышьяк, написал концентрацию и сделал вывод: хроническая интоксикация. Но неравномерная: мышьяк поступал в организм с паузами. Прогнозы такие-то, лечение такое-то, и начать с того, что срочно удалить источник отравления.

Про то, что я просила отправить телеграмму до востребования, профессор тоже не забыл: я вижу соответствующую пометку. Только отзывчивость телеграфных работников он не учел. Как и то, что Горячий Ключ – город маленький, и семья Реметовых и Черкасских тут довольно известна. Сдается мне, надо сходить на этот дурацкий телеграф и учинить разборки с раздачей обвинений в возможных инфарктах.

А еще надо спешно решить, что сказать домашним. Говорить, что это анализы светлости, как-то не тянет. Общеизвестно, что Славик у нас не умеет держать язык за зубами, а еще я понятия не имею, как с этим у Реметова-старшего. Да и в любом случае, не их это дело.