Книга В тени государевой, страница 53 – Мария Самтенко

А еще хотелось бы пообщаться с единственной девушкой, которая вырвалась из лап маньяка, но которая не смогла его опознать. Я запомнила ее данные, когда изучала материалы дела.

Побродив по институту и убедившись, что Степанов еще на лекции, а следом будет читать еще одну, я решаю все же вернуться домой. Благо тут совсем рядом. Случайно сворачиваю не туда, а когда все-таки разбираюсь, как идти к выходу, холл уже наполняется студентами – кто-то идет с занятий, кто-то на занятия, кто-то смотрит вывешенное напротив двери расписание. Одна частица из броуновского движения студентов странно замирает, присматриваясь ко мне, и это сразу привлекает внимание. Аладьев! Смотрит, но не подходит. Не узнал, что ли, издалека и без косы? Я сегодня с завитыми волосами по случаю собеседования, и получилось это, скорее, ужасно.

Впрочем, это к лучшему. Я спешно покидаю институт и направляюсь в сторону центра, чтобы не привести домой «хвост», если экс-возлюбленный решит пойти за мной.

Вот что ему нужно в Бирске? Какие-то свои дела? Совпадение выглядит слишком подозрительно. Да еще и «Евгений Онегин»! Я слишком поздно поняла свою ошибку. Забыла, что перед крылатой фразой «но я другому отдана и буду век ему верна» Татьяна признается Онегину в чувствах! От этого даже Степанов насторожился. Я помню вот это его тщательно выверенное уточнение, люблю ли я Романа Аладьева.

Со светлостью мы обсудили все сразу, и тут я могу быть спокойна. Но если мои необдуманные слова перевесят в глазах Аладьева то, что за свой поцелуй он получил по морде, то это будет самое настоящее фиаско!

— Как сейчас помню, сначала мне завязали глаза, – рассказывает хозяин автосервиса, щуплый старик Воробьев. – Потом заставили раздеться. Но не целиком: я снял ботинок с левой ноги, мне закатали левую штанину и расстегнули рубаху на груди с левой стороны. И надели веревку на шею, как собаке.

— Знаете, Руслан Борисович, я бы уже на этой стадии пожалел, что связался, – кивает в паузе светлость, и его пальцы тянутся к воротнику. Я вспоминаю след от петли у него на шее, и мне становится не по себе.

Мы в этом сервисе мило беседуем уже второй час. Сначала светлость расспрашивал хозяина про автомобили – честно признаваясь при этом, что в этом не разбирается, и вопросы у него дилетантские. Параллельно я осторожно рассматривала работников сервиса. Их тут трое, а сам хозяин, уже пенсионер, занимается только организационными вопросами. Раньше он и сам ковырялся в машинах, и, можно сказать, был в этом бизнесе первопроходцем, а теперь оставил у себя только представительские задачи.

Убедившись, что я никого не опознала, светлость договорился, что сотрудники Воробьева пригонят из Уфы бьюик нужной модели для меня, посмотреть. Хозяин сервиса позвал людей, расспросил про детали такого специфического заказа, озвучил цену, и светлость согласился.

Уже перед уходом зашла речь про масонов. Светлость сказал, что слышал, будто Воробьев сам входил в местную ложу, и спросил совета. Ему, якобы, тоже предлагают что-то подобное, но он колеблется.

Увлечение Воробьева оказалось юношеским, и закончилось почти сразу же после посвящения. Он знает, что масоны есть в Бирске, но связи с ними не поддерживает. Но может рассказать, как все это было.