Книга В тени государевой, страница 22 – Мария Самтенко

— Давно меня не обвиняли в некомпетентности, ну да ладно, – смеется светлость. – Придется, что ли, подтягивать под это дело.

Ему, на самом деле, довольно много придется изучать и читать.

И мне, как выяснилось, тоже. Вуз-то педагогический, это звучит буквально как отдельный пункт плана. Планируется, что я буду поступать на учителя русского языка и литературы, проучусь год, а там посмотрим. Если светлость вернут из ссылки, переведусь в Петербург, а если нет – сориентируюсь по ситуации. Можно будет, например, перейти на заочное отделение в каком-нибудь из вузов Уфы. Светлость осторожно предложил рассмотреть такой вариант сразу, а не ждать год, только меня совершенно не тянет мотаться по сессиям, пока в городе орудует маньяк, скрываются масоны, живет Распутин и еще невесть кто, а Степанова пытаются убить.

— А вдруг на вас нападут без меня? – говорю я, и светлость смеется. – Я же никогда себе этого не прощу. И им. И никому.

— Ольга Николаевна, вы даже не представляете, насколько это для меня важно. Спасибо.

Я знаю, что светлости грустно без привычного круга людей и скучно без дела, он мечтает быстрее выйти на работу. Вот и лезет везде, порой привлекая ненужное внимание. После покушения и больницы Степанов развлекается внезапными допросами у Фаниса Ильдаровича, следователя, ведущего его дело.

Плюс немного помогает мне с подготовкой – не к экзаменам, благодаря представлению за подписью императора меня примут без них – а к собеседованию. Где, как мне говорят, будут вопросы по русскому языку, литературе и истории Российской Империи! При виде примерного списка этих самых вопросов мне очень хочется пойти и поругаться, но решаю отложить это на случай, если это собеседование я вдруг не пройду.

Впрочем, готовиться все равно надо. Русский язык, к счастью, сейчас без «ятей» и других подозрительных букв. Орфографическую реформу, как выяснилось, готовили еще с тысяча девятьсот четвертого года, только в нашем мире новые правила ввели после революции, а здесь – на три года позже. Литература примерно как у нас, по крайней мере, классическая. Есть и отличия, в основном из-за магии и исторических реалий, есть новые имена, но догнать несложно. К тому же многое я за месяцы жизни в этом мире уже прочитала. А что еще делать вечерами без компьютера и гаджетов? Кстати, телевизоры тут технически есть, но еще не стали предметом массового потребления. Славик как-то хотел прикупить, но я и смотреть не могу на эту допотопную жуть.

А вот с историей проблемы. Серьезные. Я ее изучала, но по верхам, в основном то, что требовалось в моменте. Глубоко не погружалось, а надо было! Так что стараюсь если не систематизировать знания, то хотя бы подготовить ответы на вопросы и вызубрить их. А потом повторить, не глядя в бумажку, чтобы было похоже на нормальный ответ.

Вот за этим я и попадаюсь Степанову.

Уже не в гостинице – я сняла квартиру неподалеку от института. Тут, в кустах сирени, есть беседка, вот в ней я обычно и сижу, потому что окна в квартире на юг и летом страшная духота.

И вот я спокойно учу ответ на вопрос про Куликовскую битву, а светлость приходит, здоровается и садится. Какое-то время слушает, а потом выдает:

— Ольга Николаевна, у вас в Горячем Ключе так странно преподавали историю. Словно вообще без магии.