Книга Железная рука Императора, страница 60 – Мария Самтенко

— Княгиня, вы плакали?

Мотаю головой и сдержанно поясняю:

— Я планирую плакать на могилах его врагов.

Это правда. Я не хочу рыдать по Степанову как по мертвому. Буду надеяться до последнего. Если бы его хотели убить, то пристрелили бы на месте, правда? А если бы планировали создать видимость того, что он куда-то уехал – заставили бы оставить записку. А так его просто увели, подавив волю магией – я знаю, что такое возможно – или под угрозой оружия. Значит, светлость по каким-то причинам нужен живым. И его еще можно найти, правда?

Императорская чета пристально рассматривает меня. В глазах царя вперемешку раздражение и печаль, а взгляд Илеаны Румынской кажется острым, оценивающим. Пожалуй, это даже забавно: кажется, царь позвал женщину, чтобы убедиться в моей искренности. Интересно, это донос Боровицкого так подействовал? Что ж, тогда спасибо, что Его величество не отправил в застенки.

В беседе, кстати, императрица почти не участвует. А вот с Алексеем Вторым мы обсуждаем все от и до. И хронологию случившегося, и ход следственных действий, и возможных кандидатов на роль похитителей, и почти единственную зацепку – новый донос. Свежий, извлеченный из ящика для обращений вчера утром.

Все знают, что он был, но сам текст доноса никто не видел. Так получилось, что из-за покушения на императора Степанов весь день был занят, и разобрать письма из ящика для обращений смог поздно, уже после обеда. Сколько времени это заняло, точно неизвестно. Но факт остается фактом: около четырех часов светлость зашел к министру и сказал, что должен уйти, чтобы «кое-что проверить». Что именно, он не сообщил, сославшись на то, что вопрос очень щепетильный.

Ближе к пяти Степанов столкнулся с царем. Они коротко побеседовали насчет покушения и народовольцев, потом светлость рассказал про донос, сообщив, что Аноним, видимо, догадался, что его намеки никто не понимает, и выразился яснее. Речь действительно идет о члене императорской фамилии, и картина вырисовывается довольно скверная, но…

— … но Михаил считает себя не вправе обвинять кого-то без доказательств! – Алексей Второй раздраженно смотрит на часы и добавляет. – Княгиня, вы и без меня знаете, что это за человек.

Да, светлость сказал царю, что хочет разобраться. Что сходит, проверит доводы жалобы, посоветуется со мной и только после этого придет с докладом. А император не стал настаивать – все его мысли в тот злополучный день касались недобитых народовольцев – и Степанов ушел.

Он, видимо, пытался что-то выяснять – и не заметил, что привлек ненужное внимание. Вернулся домой, собираясь обсудить это со мной, но я, как назло, застряла в институте, и злоумышленники успели первыми.

— Делом уже занимаются лучшие люди, княгиня, – серьезно говорит Алексей Второй. – Но у вас все равно будет карт-бланш. Единственное пожелание: раз дело касается императорской фамилии, постарайтесь не проливать кровь.

После чудесной просьбы Его Величества «не проливать кровь членов императорской фамилии» мне ужасно хочется утопить кого-нибудь из них в фонтане. Не всех, конечно, а только причастных к покушению на Степанова. Ну, или сделать мумию, как из Райнера. Кровь же не прольется, так какие ко мне претензии?

Но сначала заговорщиков нужно найти.