Книга Железная рука Императора, страница 16 – Мария Самтенко

— Знаете, Оленька, вопрос интересный. У нас с Его Величеством два рабочих варианта: либо меня хотели сделать марионеткой, либо, что более вероятно, планировалось, что я напишу отречение в пользу нужного человека.

Он объясняет: по действующему закону о престолонаследовании отречься от трона можно в пользу любого не лишенного права наследования представителя дома Романовых. Кроме женщин, конечно, иначе проблемы бы не возникло – за царем наследовали бы его дочки.

Допустим, кто-то из Романовых хочет на трон. А там – какая досада! – уже сидит Алексей Второй. И нужно быть полным идиотом, чтобы не заподозрить неладное, если он вдруг отречется от престола в пользу какого-нибудь троюродного племянника, проигнорировав при этом всю очередь, а потом скоропостижно умрет.

— А почему бы просто не убить остальных претендентов… – начинаю я и осекаюсь. – Все, поняла. Каждая лишняя смерть – это риск. Разумно. А у вас пока нет догадок, кто это может быть?

Светлость обещает подумать. Я осторожно предлагаю начать с приглашенных на нашу свадьбу – кто-то же задушил Софью и отравил Марфушу. И, кстати…

— А вы не сможете выяснить, где жила Софья? Я хочу осмотреться и поискать ее дневники. Последний, как я поняла, лежал у нее на работе, но ведь были и остальные. Если, конечно, их не изъяла полиция.

Светлость смотрит задумчиво: я почти вижу тень колебания в его прозрачных глазах.

— Есть адрес и даже ключи, – говорит он наконец. – Все личные вещи Чац… Софьи мы передали охране. Если позволите, я сейчас принесу. И еще, Оленька, я… я помню еще по Бирску, что вы очень сердитесь, когда я волнуюсь. Конечно же, я прекрасно знаю, что вы в состоянии сами о себе позаботиться. Да что там! Вы же спасали мне жизнь. Мне просто нужно немного времени, чтобы перестать беспокоиться за вас, понимаете? И я постараюсь делать это без перегибов.

Ну вот и что я скажу? Гиперопека действительно раздражает. Спасибо Степанову, он не пытается заставить меня сидеть дома. И он, конечно, прав – дело опасное. Вот только нам и до этого не было скучно. Да что там! Мне совершенно нескучно с того самого дня, как я очутилась в теле княжны Черкасской в Горячем Ключе.

Я обнимаю светлость и обещаю не рисковать без нужды. Степанов осторожно целует в висок и уходит, чтобы вернуться со связкой ключей. Мы договариваемся, что я схожу к Софье – она жила одна – осмотрюсь и подойду сюда к концу рабочего дня. Светлость отдаст ключ охране, и мы вместе вернемся домой.

Вернемся домой! Как же!

Хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах.

Я вспоминаю эту крылатую фразу, когда поднимаюсь в подъезд Софьи-Чацкого, открываю ключом ее дверь… и понимаю, что в квартире уже кто-то есть.

Софья снимала жилье на Петроградке. Светлость успел рассказать: арендная плата внесена за год, хозяева живут в Москве и приедут неизвестно когда, так что квартира стоит пустая. Пожалуй, мне следовало предположить, что сюда может наведаться кто-то еще, но вероятность, что этот «кто-то» заявится сюда одновременно со мной, была ничтожно мала! Но не равна нулю, к сожалению.

Открыв дверь ключом, я захожу в коридор. Прям – светлая кухня, направо – наверно, спальня, налево – ванная и уборная. Светлые обои, высокие потолки, на полу фигурный паркет, на вешалке неубранное на зиму девичье пальто. В прихожей пахнет духами и чем-то свежим, как будто квартиру недавно проветривали – и это уже повод насторожиться.