Книга Конец партии, страница 68 – Мария Самтенко

Все происходит быстро, почти мгновенно — удар торпед, сброс опоздавших глубинных бомб, уже бесполезных — и вот вам пробоина в днище, такая, что магам по металлу не заделать ее на ходу. Была бы мелочь, могли бы взяться с риском для жизни, но сейчас уже очевидно — корабль обречен. Все, что могут сделать корабельные маги — удержать эсминец на плаву

Там, под водой, у фрицев тоже есть маги. Но экипаж подлодки меньше, и дело это более опасное, так что по-настоящему сильных туда не отправляют. И тут они уже ничего не сделают, и могут только бежать.

Удрать фрицам не удается. Они подобрались слишком быстро, отчаявшийся командир эсминца напоследок ловит их глубинной бомбой — и подлодка опускается на дно мертвой грудой металла.

Успели ли они передать радиограмму, связаться со своими, доложиться о том, что нашли пытающийся добраться до Мурманска осколок конвоя?

Узнаем! И, боюсь, очень скоро! Когда на нашу голову снова свалятся подлодки нацистов!

В каюту мы больше не возвращаемся. Илеана не лезет под руку капитану, но на предложение вернуться к себе только зло щурит глаза. Беспомощность, зависимость от стихии, от небольшой скорлупки металла, плывущей по Северному ледовитому океану, выматывает сильнее, чем бой.

Но драться не с кем. Мы тут одни, если не считать медленно погружающегося в воду оставленного эсминца.

Надо плыть дальше, но сначала — подобрать людей.

Спасательные работы занимают больше часа. Мне удается насчитать три лодки с промокшими, перепуганными, замерзающими моряками. Когда их всех поднимаю на борт, первый порыв — шагнуть к ним на палубу, высушить одежду.

Пару секунд я уговариваю себя воздерживаться от этого, потому что надо беречь силы. Но вскоре сдаюсь.

Прекрасно отдавая себя отчет, что это просто желанию сделать хоть что-нибудь, а не сидеть сложа руки, я спускаюсь вниз. Нахожу старшего, коротко спрашиваю, можно ли заняться одеждой.

Получив разрешение, присоединяюсь к другим корабельным магам, оказывающим помощь.

Вода, иди сюда! Зову ее к себе, заставляю покинуть одежду — и ткань высыхает, а я иду к следующему моряку. И к следующему. И к следующему. Обнаруживая раненых, останавливаю кровь, а потом продолжаю идти по рядам.

Закончив с промокшей одеждой и доложившись, я возвращаюсь на мостик, где получаю стакан крепкого кофе.

— Передохните Ольга, — скупо улыбается Илеана, поймав мой вопросительный взгляд. — Можете даже вернуться в каюту.

— Спасибо, не нужно. Мне уже лучше. Тоже подожду здесь.

— Шестнадцать-семнадцать часов? И это при лучшем раскладе. Отдыхайте. Боюсь, скоро вы можете понадобиться как маг воды.

Следующие часы наш транспортник мчится с максимально возможной скоростью. Расстояние до суши неуклонно сокращается, и кажется, что вот-вот — но нет, Мурманск еще слишком далеко. Илеана все-таки настаивает, чтобы я пошла в каюту, но сама торчит на мостике как приклеенная — слушает, сколько по милям, какие проблемы у нашего транспортника. Отгонять ее не рискует ни наш капитан, ни тот, которого мы подобрали с эсминца.

Ко мне в каюту императрица возвращается с мрачным рассказом о том, что, согласно донесениям, рассеявшийся конвой топят поодиночке, и еще неизвестно, сколько кораблей в принципе смогут дойти до портов.

— Вы же видели, Ольга, как это происходит. Три подлодки — ерунда для эскадры, но, когда они идут на один эсминец, приходится драться насмерть. А для нашего транспортника, может, и одной хватит. Военные корабли ловят «Тирпиц», который вышел из порта и плавает неизвестно где, а мы тут, выходит, одни.