Книга Конец партии, страница 39 – Мария Самтенко

В последний день в Мюнхене я отдаю Скрябину письмо для Степанова, получаю билеты и новый комплект документов — уже на свое имя. Фальшивые документы мне выдали, чтобы убраться из Глайвица, и сунули, как я поняла, то, что было, а сейчас необходимость в них отпала. Императрица знает меня как Ольгу, в ее окружении могут быть люди из России, тоже лично знакомые со мной, так что другое имя только все усложнит. Попасться с фальшивыми документами тоже не слишком приятно, так что решаем не рисковать.

— Ольга Николаевна, я очень прошу вас, постарайтесь не допускать задержек, — серьезно говорит Скрябин на прощание. — Его величество считает, что война с Рейхом начнется не раньше следующего года, но в последнее время события развиваются слишком стремительно. Будьте осторожны.

Когда мне в третий раз говорят, что замок Бран около Брашова в Румынии — это замок графа Дракулы, я начинаю что-то подозревать.

Например, то, что рекламу изобрели не в двадцать первом веке и не затем, чтобы она вываливалась на беззащитных пользователей интернета и телевизора каждые три секунды, а гораздо, гораздо раньше!

Взять, например, роман «Дракула» Брэма Стокера. Как он прославил Трансильванию! Впрочем, в этом названии и без вампиров было что-то зловещее.

«Дракулу» я решаю прочитать по пути в Румынию. Не как пособие для туристов, конечно же, а чисто из интереса.

Сначала возникают опасения, что читать этот роман придется на немецком со словарем, или, на худой конец, на английском (и тоже со словарем!), но на пересадке в Берлине мне удается набрести на букинистический магазинчик и нарыть там томик на русском. Самое забавное, что к нему тоже не помешал бы словарь, потому что книга напечатана на русском дореформенном, и зверски усыпана всякими загадочными буквами «ять» и тому подобным.

Но ничего! Книга читается медленно, но так и поезд едет небыстро, с трудом минуя таможни, и получается в самый раз.

Румыния встречает меня неудачей — Илеаны нет в собственном замке. Императрица покинула город за сутки до моего визита и находится сейчас где-то на востоке страны. А, может, и не на востоке — этот момент я не уловила. Посол Российской империи, с которым я выхожу на связь сразу же, сообщает, что это нормально, и я соглашаюсь подождать две недели, и не срываться на поиски в никуда.

Надо сказать, первые дни я просто отлеживаюсь в гостинице. После подвала с соленьями это почти санаторий. Покой, книги, сон, вкусная еда, неторопливые прогулки по городу — все, что нужно, чтобы почувствовать себя лучше. И вишенка на торте — еще одно письмо от Степанова.

Оно приходит в посольство на исходе второй недели. Посол вызывает меня к себе, с улыбкой вручает два конверта. В одном — письмо, а во втором — что-то твердое, металлическое. Цепочка и… крестик?

От мысли, что его сняли с трупа, пробирает холодом. Бросаюсь вскрывать конверты и выдыхаю от облегчения — пишет действительно светлость, и крестик прислал он сам, а не от него — мне как вдове.

Бегло просмотрев письмо, откладываю его в сторону и вытряхиваю на ладонь содержимое второго конверта. Да, там действительно серебряный крестик на цепочке, и легко вспомнить: я нежусь в объятиях Степанова, опустив голову ему на грудь. Поглаживая кожу сквозь рубашку, нащупываю цепочку, вытаскиваю рассмотреть. Помню, светлости это не нравилось, он смотрел недовольно. А сейчас сам снял и прислал — вместе с письмом.