Книга Конец партии, страница 37 – Мария Самтенко

Скрябин лезет в сумку, вытаскивает лист бумаги, автоматическую ручку и новый, незаполненный конверт. Улыбается в усы в ответ на мой вопросительный взгляд: у него всегда все с собой, должность обязывает.

Я начинаю набрасывать ответ, но останавливаюсь — слишком много надо сказать. И да, мне тоже, кажется, потребуется целая пачка бумаги на переписывание. Но это ничего: Скрябин уедет только через два дня, успеет забрать.

Поэтому я откладываю конверт и, усилием воли заставив себя перестать думать про светлость и Дальний Восток, спрашиваю:

— А что там за проблемы в Румынии? Кого надо захватить?

— Ее императорское величество Илеану Румынскую, — серьезно отвечает Скрябин. — Не знаю, известно вам это или нет, но они страшно поссорились с Его величеством.

Вспоминаю, что слышала что-то такое перед самым отъездом в Глайвиц. Степанов возмущался какой-то телеграммой и шипел, что совсем не хочет ехать в Румынию, чтобы улаживать чужие семейные дела.

«Оленька, если мы сейчас в это ввяжемся, то будем мирить их до конца жизни!».

Я спросила, что же там написали, и светлость начал объяснения со зловещего «иногда гормоны отключают мозги». Но так и не договорил — нас в очередной раз вызвали к полицаям, расследующим инцидент в пивном баре. Больше мы к этом не возвращались, но главное я запомнила.

— Императрица беременна, — говорю я, и Скрябин кивает.

Он вводит меня в курс дела: конфликт случился из-за желания царя оградить беременную супругу от всех опасностей. Ну, это он так считал, а она решила, что император хочет запереть ее дома. Параллельно, конечно же, всплыла неприятная тема, что его-де волнует только ребенок, будущий наследник престола, а на чувства любимой женщины царю наплевать.

После страшного скандала Илеана Румынская хотела поступить так, как поступали миллионы женщин и до, и после нее. Но выставить вещи российского императора на порог дворца было затруднительно, поэтому она уехала к маме. Вернее, к брату, румынскому монарху Каролю Второму.

Алексею Второму это, конечно же, не понравилось, но не возвращать же супругу силой? Он думал, царица остынет. Тем более, дочек она не взяла, оставила в России.

Вот только никто не учел, насколько стремительно будут развиваться события в Европе. Кризис из-за Судетов, Мюнхенский сговор, нападение на Польшу — и дальше будет только хуже.

То, что Кароль Второй мечтает о союзе с Рейхом, всем прекрасно известно. Он уже много лет облизывается на Бессарабию, которую румыны мечтали прихватить во время последнего кризиса в Российской Империи с тысяча девятьсот семнадцатого по тысяча девятьсот двадцатый годы, но не сложилось. Разведка докладывает, что Гитлер уже пообещал Каролю Бессарабию. Если еще чуть-чуть протянуть, Илеана и вовсе не сможет уехать.

И то, что Российская Империя вот-вот вступит в войну с Германией, делает этот расклад особенно неприятным.

— Когда его величество узнал, что вы выжили, он сразу подумал, что вы сможете уговорить Илеану вернуться домой, — спокойно говорит Скрябин. — Сам он поехать не может.

Нисколько не сомневаюсь! Алексей Второй не стесняется использовать все доступные ресурсы, и я у него наверняка прохожу как «княгиня Ольга Черкасская, ситуативно полезная: бьет морды и макает в фонтан». С пометочкой вроде «применять осторожно и на тех, кого не жалко».