Книга Конец партии, страница 19 – Мария Самтенко

Светлость врет полицейским в глаза, утверждая, что слышал, как напавший на нас незнакомец обсуждал с кем-то минирование пивного зала. Якобы это было накануне, и этот тип обратил внимание, что светлость его услышал. А сегодня он, очевидно, заметил нас со Степановым, понял, что мы сможем его опознать, и решил стрелять на поражение.

Версия кривая и косая, но нам верят — особенно после того, как стрелявшего в нас типа узнает официантка: оказывается, что в последние дни он частенько приходил в пивной зал и что-то там высматривал. Или кого-то!

— Оленька, я уверен, что этот мерзавец стрелял именно в вас, — повторяет светлость, когда мы наконец-то заканчиваем с формальностями и возвращаемся в гостиницу. — А знаете, почему? Пока вы отвлекали полицию, я узнал, что его завербовали в абвере!

Пока мы идем к гостинице, светлость рассказывает: стрелявший был внештатным сотрудником абвера, числился при втором отделе — том, что занимается диверсиями. Непосредственный начальник поручил ему, только что приехавшему из заграничной командировки, срочную ликвидации «русской шпионки». Вместе с ориентировкой была выдана информация, что я появляюсь в пивном зале «Бюргербройкеллер». Были еще сведения о гостинице, но я там не появлялась, и, видимо, съехала. Шпик долго караулил меня около пивного зала, даже видел несколько раз, но возможности избавиться от меня так и не представилось. Сегодня мы со Степановым заметили слежку, и пришлось стрелять.

— В каком смысле «пришлось»? — уточняю я у Степанова. — Его что, заставили?

— Знаете, Оленька, я тоже про это спросил. Видите ли, он торопился, потому что завтра его должны были перебросить в Глайвиц. Боялся не успеть. А больше я ничего не узнал, потому что рядом были полицаи.

Да, тут, как говорится, увы. И вообще, повезло, что он умер прежде, чем рассказал им лишнего.

Светлость после этого сбивается с шага, останавливается под фонарем, говорит мягко, почти ласково:

— Я рад, что вас, Оленька, это не огорчает. Но, уверяю вас, после такого, — он протягивает руку, касается моей повязки на виске, — этот человек все равно не жил бы долго и счастливо.

Очевидно, светлость до сих пор это беспокоит. А меня больше волнует другое — получается, на нас теперь охотится всесильный абвер?

— Маловероятно, Оленька, — качает головой светлость, когда мы поднимаемся в гостиницу. — Думаю, это убийца Канариса пытается вас зачистить. Судя по всему, это одиночка, не обладающий доступом ко всем возможностям этой организации. Впрочем, после смерти маленького адмирала в абвере идет передел власти. Подозреваю, что Гейдрих решит пересмотреть «Десять заповедей». Если помните, так у них называется соглашение о разделе полномочий между абвером и гестапо.

До самой гостиницы мы обсуждаем гестапо, политические интриги, Гейдриха и Канариса. Но потом силы как-то заканчиваются, наваливается усталость, и не хочется ни есть, ни разговаривать.

Да что там, мне даже раздеваться не хочется, слишком уж это кажется утомительным. Я просто падаю на постель, стараясь не потревожить повязку. А то я уже цепляла ее шапкой, ощущения были не из приятных.

Светлость приносит мне сначала поесть, потом чаю и обезболивающего. После этого как-то появляются силы дойти до ванной и помыться — спасибо дару воды, мне удается не намочить повязку.