Книга Комендантская дуэль, страница 1 – Мария Самтенко

— Что вы творите, Михаил Александрович? Вы не можете просто так вызвать на дуэль британского дипломата! Вы понимаете, что случится международный скандал!

— Разумеется, случится, – мягко сказал Степанов, глядя в темные от гнева глаза министра, своего непосредственного начальника. – Именно этого я и добиваюсь.

Секунду министр сверлил его взглядом, потом отвернулся. Но не вышел из кабинета его светлости, просто грузно опустился на стул для посетителей и уставился в окно. В этом простом жесте было что-то почти по-мальчишески демонстративное.

Пауза в разговоре казалась бесконечной. Министр не желал продолжать беседу, поэтому Михаил Александрович поставил локти на стол и прикрыл глаза. Это был пятый визит сочувствующих и вторая выволочка за последний час. Первую, от Его Императорского Величества, он выслушал молча, но терпеть то же самое еще и от своего начальника было сложнее.

Часа с полтора назад Михаил Александрович выловил возле Зимнего дворца британского дипломата Джона Райнера и, публично прицепившись к какой-то мелочи, вызвал его на дуэль. Скомканная перчатка пролетела мимо холеной физиономии Райнера, оскорбления звучали глупо и неубедительно, но ошеломляющее понимание в глазах британца стоило секунды позора.

Осталось объяснить это всем сочувствующим и переживающим: как за мифические дипломатические отношения с британскими островами, так и лично за него, Михаила Александровича Степанова.

— Надеюсь, вы не считаете, что мне следовало простить Джону Райнеру историю с мышьяком? – произнес светлость, тщательно подбирая слова. – Яд в трости, подкупленную охрану? Знаете, дело даже не в этом. Его Императорское Величество – к сожалению! – слишком опасается за наши дипломатические отношения с британской короной. Никакого следствия, никакого суда, посла просто вышлют и все. И тогда остальные решат, что с нами так можно. Впрочем, я уверен, что со времен Грибоедова все именно так и думают.

Сравнивать себя с Грибоедовым было, пожалуй, нескромно. Да и за него все-таки дали алмаз, а Михаил Александрович мог рассчитывать только на высылку Райнера из страны. Что ж, за ним хотя бы оставалась право потребовать сатисфакции в индивидуальном порядке.

— Когда вы деретесь? – полюбопытствовал министр. – Джон Райнер выбрал магию или пистолеты?

— Пистолеты, через четыре дня. Не беспокойтесь, я напишу на отпуск.

Министр тяжело поднялся со стула для посетителей и взглянул на Степанова:

— Миша, я очень прошу вас, подумайте еще раз. Я знаю, что вы не из тех, кто приносит извинения у барьера, просто подумайте. Вы недавно оправились от болезни, и сразу стреляться? Райнер убьет вас. А если и нет, то вспомните, что дуэли запрещены. Если вы пристрелите бедолагу и останетесь в живых, вам грозит ссылка или тюрьма. Его Величество не сможет не сможет это замять, британская корона это так не оставит…

— Понимаете, в этом-то и проблема, – Степанову даже не требовалось понижать голос, он и так говорил тихо. – Почему они творят, что хотят, а мы вынуждены постоянно оглядываться? И не где-то, а здесь, в Петербурге? Дело не только во мне, просто так не должно быть.

Он думал, что министр начнет его переубеждать, угрожать тюрьмой или говорить, что у них и без того все сложно с британцами, и не стоит обострять еще больше – как делал Алексей Второй чуть меньше часа назад. Но начальник только велел ему поберечься и вышел.