Книга Сыщик из Мурома. Дело об Идолище, страница 6 – Мария Самтенко

А вечером того же дня в избушку Петруша приехал. Новость о трагической смерти жреца широко разошлась, поэтому служка не был удивлен. Когда Василиса, уставшая, пришла с поминок, он уже сидел на скамье, потирая шрам через пол рябого лица, и обед ждал:

— Ишь ты, Василиса! Бегаешь где-то, а я голодный!

— Голодный, но не безрукий! — фыркнула девица. — Ладно, горе, сиди, сейчас поесть соберу! Рассказывай пока, как съездил!

Петруша пересел за стол, обнял себя за худые плечи, стал хвалиться, как ловко и умело сделал все назначенные Златославом дела. Жаль только, жрец уже не оценит!

Потом еще помолчал и спросил, как идет расследование, и удалось ли Василисе с Ильей Муромцем напасть на след супостата.

— А про это ты откуда про это знаешь? — полюбопытствовала девица, собирая на стол.

— Так староста рассказал. Я же у него целый час просидел. Ох, плох он, как бы лихорадку не подхватить! Баньку не сделаешь?

— Поздно уже, — отказалась Василиса.

Будь на месте Петруши Златослав, она бы, конечно, не отказала, бросилась бы воду таскать и баню топить. Но стараться для служки она не хотела. Хоть и был он ей как братец названый, хоть и жили они с ним под одной крышей три года без малого — не хотела! Не понравилось ей, что он так задержался, что всю церемонию пропустил. Как бы не специально, чтобы все хлопоты на Василису свалить!

Но про Муромца она все же рассказала — не видела в этом тайны. Только Петруша чего-то помрачнел, насупился, спать засобирался.

И ладно бы просто засобирался! Василиса бы это пережила, не впервой. Но нет, он начал ворчать, что не люб он ей и не мил, и стоило ему уехать на пару дней, как черствая девка совсем про него позабыла! Уставшая Василиса поспешила заверить служку, что и мил, и люб, и пусть он не обижается — она не холодна, просто устала от поминальных хлопот.

Перестаралась! Когда они спать улеглись — девица на печке, а юноша на полатях, лезть на постель Златослава он не посмел — Петруша возился-возился, а потом и спросил:

— Что ты, Василиса, опять там лежишь? Жреца же тут нет! Иди-ка ко мне под бочок, так теплее!

Василиса от такого предложения чуть с печки не свалилась! Уж на что жених ее старый, Борис, Василису любил, но такого не предлагал, свадьбы ждал!

— Нельзя, Петруша. Ты мне как брат родной. Не стану я твоей полюбовницей, грех это!

— Три дня с христианином поговорила и все, грех какой-то придумала, — буркнул Петруша. — Красивый он хоть, Илья твой?

— Неважно! У него ноги не ходят.

О том, что с лица Муромец симпатичнее рябого и кривого Петруши, говорить она не стала. Зачем зря обижать служку? Василиса считала, что любить нужно за душу, а не за внешность. Но слишком уж Петруша был страшненький! Вот она и корила себя, что не хочет смотреть на кривого, без глаза, служку.

Но то она. Василиса была уверена, что однажды Петруша найдет себе невесту по душе, если задастся такой целью. Будет она любить его за фигуру ладную, за характер мягкий, ласковый, да за дела добрые, и нос воротить от лица не станет.

— Ноги, Василиса, дело наживное. Сейчас не ходят, а завтра ходят, — проговорил Петруша. — А как выпьет Илья живой воды, так сразу и встанет.

— Ну и что? — отозвалась Василиса. — Ни живой, ни мертвой воды никто в нашем веке не видел. Сказки это, Петруша.