Книга Целительница. Печать забвения, страница 4 – Анна Дант

— Ну что вы такое говорите, Александр Валентинович! - с неподдельной обидой в голосе. – Да не из-за йогуртов это! От одного раза ничегошеньки не будет! Зато скидочка!

— Ирина Павловна, это грубое нарушение, вы понимаете? - устало вздыхая, выговаривает врач. – По хорошему, я обязан вообще запретить вам посещения.

— Как запретить? - растерянно и тихо шепчет старушка, промакивая глаза платочком. – Ванька мой один же совсем там! Папка, сыночек мой, умер, а маманька егошняя… Некогда ей мальчиком заниматься! Всё по командировкам! Орёт, что деньги зарабатывает, а я вам так скажу! По мужикам она ездит! Что это за командировки такие, а? А я не могу лечь, Александр Валентинович, миленький! Не могу совсем! Кто за хозяйством смотреть будет? У меня же Машка отелилась на днях, ну как оставить?

— Идите уже, - раздраженно отмахивается Александр Валентинович. – На входе список висит, что можно проносить, а что нет. И если ещё раз я увижу, что пронесли запрещенное… Ирина Павловна, не обижайтесь, но скажу охране проверять гостинцы.

— Хороший вы человек, Александр Валентинович! - тут же заулыбалась бабуля. – А хотите, я и вам следующий раз принесу по акции? А?

Я ойкнула и поспешила слинять. Потому что вот сейчас наш зав смотрит на старушку матом.Только смотрит, материть и орать не будет. А вот нам, персоналу, может попасть. И лучше не стоять без дела, а то и вовсе поскорее убраться из его поля зрения. На орехи наш любимый Александр Валентинович раздаёт знатно!

Вообще, наш зав крутой! Я мечтаю проходить интернатуру именно у него, поэтому и устроилась сюда санитаркой. Лишь бы поближе к Красину.

Седовласый, высокий мужчина с добрыми глазами и мягкой улыбкой. Многолетняя практика за плечами с множеством сложнейших случаев.

А уж как его обожают дети! Для подростков – непререкаемый авторитет, а для малышей добрый друг и любимый дядя. Даже крошки плакать перестают, когда зав с ними разговаривать начинает.В общем… Так я и оказалась здесь, в детской областной. И уже тружусь два года на должности санитарки. Конечно, денег тут не заработаешь, да и с учебой совмещать сложно. Но ради опыта я готова потерпеть. На питание и простенькую одежду хватает, а остальное…Успеется. Ещё вся жизнь впереди.

Зайдя в палату, расстроенно покачала головой. Ну вот… опять парочка промахнулась мимо ведра.– Простите, - простонал мальчонка лет двенадцати, пытаясь незаметно оттереть простынь.

— Ох, и что же с тобой делать, - вздохнула, разглядывая ногу на вытяжке и гадая, как же мне бельё поменять.Малодушно подумалось просто оттереть простынь, но я тут же отогнала от себя эту мысль. Не дело это.В нашем деле главное человечность.

Видела я таких…

Выгоревших, да и просто жестоких. Для них человек это просто тело. Да, пока живое. Но обезличенное, что ли.Нельзя, ни в коем случае нельзя терять человечность.

— Ну что же, сейчас подумаем, как поступить, - улыбнувшись мальчонке, со смешком фыркнула. – Ты же как Терминатор сейчас, а Терминатору не положено краснеть и смущаться!

Мальчишка захихикал, расслабляясь.А я посмотрела на часы и тяжело вздохнула. Пять вечера. Работать мне до десяти.

Я даже пообедать не успела сегодня, с универа сразу на смену.

Спустя два часа я всё же смогла передохнуть. Достав простенькую булку и налив чаю, со стоном села на диван и, вытянув ноги, скинула обувь.