Книга Опасный. Волшебный. Кот, страница 71 – Маргарита Ардо

— Да как ты посмел, гаденыш?! — прошипела темная нечисть, рассекая когтями воздух. — Ты мне ответишь!

— Язык придержи! Не поняла еще, с кем говоришь?! — гаркнул на нее Стас.

Взвился черный плащ, свита воронов появилась за его плечами, сверкнула корона на голове. Я увидела хищный профиль беспощадного воина в костяных и титановых доспехах. Кощей выхватил из ножен два охваченных голубой магией меча. Кикимора вскрикнула и закрылась руками. У главы подкосились колени, лицо сделалось плаксивым.

— А, может, мы как-то договоримся? — пробормотал он.

Кикимора попятилась в ужасе.

— Вы Смерть?!

— Тьфу! Я уж решил, что вспомнила, карга болотная, — прорычал Говорун и вспахал стальными когтями лужайку.

Кощей медленно, но неотвратимо шел на чету градоправителей, пока они влипли спинами в блестящий бок вертолета так, что его качнуло. В бледном лице Кощея вдруг высветился ужасающий череп, словно кожа стала прозрачной, а кости засверкали изнутри. Это был не Стас, а кошмарная потусторонняя сущность, похожий на смерть призрак. Во все стороны от него исходило сильное голубое свечение и сбивающая с ног мощь.

Глава с кикиморой завопили в ужасе. Я и сама отпрянула, едва не вскрикнув, в животе моем похолодело. Но потом я все же раскрыла глаза: уж лучше видеть все, как есть, чем тешиться иллюзиями.

— Кощей! — заорала кикимора, она случайно глянула в боковое зеркальце и, увидев себя, подскочила, завопила еще испуганнее.

— Мама! — вторил ей глава, крестясь размашисто и быстро.

Кощей расхохотался басом, от которого во все стороны разлетелось гулом эхо, словно начиналось землетрясение.

— Вряд ли я твоя мама! Ошибся, сынок! — Протянул к нему большую костлявую руку, когда тот совершал очередное крестное знамение, задержал в воздухе. — Слушай, Петр Петрович, ну ты хоть бы креститься научился нормально. Не в ту же сторону! Или хорошо ты только воровать умеешь?

— Не будет, не будет он больше воровать! И я не буду! Отпусти только! — корячилась рядом кикимора, словно ее током ударило.

— Признала, кикимора? Уж тебя не отпущу, нагулялась и хватит! — пробасил Кощей. — Хватит город разрушать.

У меня слегка заложило уши. В следующий раз следовало берушами обзавестись, а то у меня перепонки чувствительные.

— Одной потеряшкой меньше, — с удовлетворением промурчал прохаживающийся рядом гигантский синий кот. — Твое дело, кикимора, хозяек нерадивых подначивать, а ты за целый город взялась, физиономия не треснула?

— Так тоже ж хозяйство! Все как по канонам, запущенное, — оправдываясь, пролепетала кикимора. — Да я и не хотела, он сам пристал…

Кощей ткнул в сторону дубравы пальцем, и оттуда на опушку выскочила уже знакомая мне деревянная развалюха на ножках. Она крутанулась и застыла перед лужайкой раскрытым торцом.

— Домой пора, кикимора, — рявкнул Кощей. — Отпуск кончился.

— Нет! Не хочу! — вскрикнула она, закрываясь.

Кот утробно прорычал, из ладони Кощея вылетела голубая дымка. Она превратилась в вихрь, подхватила отчаянно сопротивляющуюся кикимору и понесла. До нас донеслось:

— Я еще не досмотрела последний сезон Домохозяек…

Избушка проглотила ее, как верный пес косточку. Крутанулась к нам торцом заколоченным и, будто сытая гусыня, потопала в дубраву, только ее и видели.

Глава сполз на траву, держась за сердце.