Книга Диагноз, страница 114 – Анюта Соколова

— Взрослые мужчины не капризничают.

— Я не капризничал в детстве, — он взял чашку, словно там был яд. — Мне можно.

— Вот интересно, — улыбнулась я. — Когда ты работаешь, ты собранный, строгий, суровый, даже слишком. А дома превращаешься в мальчишку.

— Со Смертью не шутят, — стал серьёзным Тери. — Она не прощает фамильярности.

Он глубоко вздохнул и залпом выпил молоко. Скривился и поставил пустую кружку на тумбочку:

— Заметь, что я совершил подвиг ради прекрасной дамы, как в ваших стихах… Кстати, что это за поэма, в которой упоминается нежить, похожая на Гюстава?

— «Баллада о потерянных душах», очень известная вещь. Хочешь, я тебе почитаю? Она недлинная. Гюстав как раз принёс мне томик из собрания сочинений Теризе.

— Гюстав к тебе явно неравнодушен, — заметил Тери. — Обычно свои драгоценные книги он не даёт никому. Читай, если тебя не пугает то обстоятельство, что я буду ёрзать и зевать.

Я сбегала за томиком, забралась на кровать, а Тери пристроился рядом. Он не зевал, но смотрел весьма скептически. Когда я открыла книгу, половинка снимка, о которой я совсем забыла, медленно спланировала на кровать оборотом кверху.

— Так, — многозначительно протянул Тери. — Прячем фотографии любовников? И кто же у тебя там?

Вместо ответа я показала ему лицевую сторону. Он поперхнулся:

— Не ожидал от тебя.

— Я сама от себя не ожидала, — честно сказала я. — Твоя самооценка довольна?

— Шерванские горы по сравнению с ней — жалкие холмики. Кстати, у меня есть более удачный снимок, и без оборванного края.

— Обойдусь оригиналом: по сравнению с фотографией у него много преимуществ.

— Например, это? — Тери переплёл наши пальцы. — Читай стихи, а то мне не терпится предъявить тебе и остальные преимущества.

Строчки самой знаменитой поэмы Теризе в полумраке спальни звучали таинственно и чарующе. «Идём же со мной в мой неведомый край, зачем тебе скучный безрадостный рай…» Тери не ёрзал, напротив, слушал очень внимательно.

— Этот ночной дух наобещал девушке золотые горы, а на самом деле собирался её убить, — хмыкнул он, когда баллада закончилась. — Сделать такой же ночной нежитью. Хорошо, что Риверден вовремя вернулся.

— То есть тебе не жаль Сиронко, который рассыпался звёздной пылью?

— Нисколько, — Тери обнял меня. — Нечего обольщать чужих невест.

— А если он влюбился? «Неведомым сладким огнём я объят…»

— Знаешь, я не считаю, что любовью можно оправдать насилие. Красивые слова — это слова, а факты — это факты.

— Ты не романтик, — я поцеловала его подставленные губы.

Томик Теризе был забыт. Губы Тери пахли мёдом, его прикосновения были трепетными, а тонкий шёлк пижамы не скрывал желания.

— Тебе запрещены физические упражнения, — напомнила я.

— Девятый час, — выдохнул он. — Это почти десять, а десять вечера — почти следующий день. Я прекрасно себя чувствую, только что вставал, голова больше не кружится… Янира, ты же сама этого хочешь!

— Бертран велел терпеть до утра, — мысленно я поблагодарила Гюстава за раскрытый секрет, иначе вряд ли решилась бы нарушить предписание врача.

— К чёрту! — Тери поднялся и повернул ключ в дверном замке. — Всё, ты у меня в плену. Считай меня озабоченным мальчишкой, кем угодно!

— Я ещё не прочитала твою книгу о мужской физиологии, — попыталась отшутиться я.