Книга Снежный Лотос для Небесного Судьи, страница 75 – Ан Синьи

— Ты использовал кольцо как маяк, – вспомнила я и посмотрела на него с восхищением. Он и раньше говорил, что может отследить нахождение «семени». Больше некуда было ставить метку, кроме как в кольцо.

— Именно. Вор не тот, кто крадет, а тот, кто позволяет украсть. Они думали, что уносят сокровище, а унесли проводника, который приведет нас прямо к дому их хозяина. – Он указал на светящуюся нить. – Нить ведет не в Министерство и не в городской павильон Министра. А значит, логово культа не там. Она ведет за город, к подножию Синих Гор.

— Там находится его зимняя резиденция, – вспомнила я. – Изумрудный Приют. Говорят, он выращивает там редкие орхидеи, которые цветут даже в лютые морозы.

— Орхидеи… – Шан Гуань помрачнел. – Или что-то похуже. Собирайся, мы нанесем визит вежливости, но на этот раз без масок.

* * *

Зимняя резиденция Министра Финансов была великолепным творением зодчих. Расположенная в уединенной долине, закрытой от ветров горами, она сияла, как драгоценный камень среди снегов. Огромные хрустальные купола накрывали сады, внутри которых буйствовала зелень. Пар от горячих источников, подведенных к поместью, окутывал все легкой дымкой. Это место казалось раем. Но мы с Шан Гуанем знали: в самых красивых яблоках живут самые жирные черви.

Оставив цилиней в лесу, мы подобрались к резиденции со стороны скал. Шан Гуань использовал технику сокрытия, накрыв нас куполом тишины и невидимости.

— Сигнал идет оттуда, – шепнул он, указывая на отдельно стоящее строение, увитое плющом. – Под землей.

Охраны было на удивление мало. Видимо, Гунсунь полагался на удаленность места и магические барьеры, но для Небесного Судьи взлом барьера был делом техники. Шан Гуань просто заморозил плетение охранного заклинания, сделав его хрупким, и прошел сквозь него, не подняв тревоги.

Мы проникли в строение. Внутри пахло влажной землей и приторно-сладкими цветами. В центре пола обнаружилось скрытое хитроумное устройство. Шан Гуань нашел нужный камень в кладке, нажал, и плиты бесшумно раздвинулись, открывая винтовую лестницу, уходящую в темноту.

Оттуда, из глубины, пахнуло отнюдь не цветами, а гнилью, железом и той самой вонью, от которой меня мутило, – «Живой Почвой».

— Держись за мной, – скомандовал Шан Гуань, вынимая ледяной меч.

Мы спускались долго. Воздух становился все более спертым, горячим и влажным. Когда лестница закончилась, мы оказались в огромном подземном зале. Я зажала рот рукой, чтобы не закричать. Это была не теплая комната для цветов, а пыточная.

Весь зал оказался заставлен огромными глиняными чанами, наполненными темной пульсирующей жижей. Из чанов росли странные, искривленные, с мясистыми листьями и шипами растения.

В каждом чане, погруженный в грязь по грудь, находился человек. Глаза пленников были открыты, но в них не осталось разума, только бесконечная мука. Их кожа приобрела зеленоватый оттенок, вены вздулись, превращаясь в лозы, которые оплетали тела, впиваясь в плоть.

— «Они верили, что люди – это удобрение…» – прошептала я слова из свитка отца Шан Гуаня. – Это правда. Они вернулись.

Шан Гуань стоял неподвижно, его лицо исказилось гневом. Воздух в зале начал стремительно холодеть.

— Это уже не люди, – сказал он голосом, в котором звенела смерть. – Их уже не спасти. Мерзость, которую нужно выжечь.