Книга Снежный Лотос для Небесного Судьи, страница 47 – Ан Синьи

— Шан… Гуань… – Имя сорвалось с губ облачком пара.

— Молчи. – Его хриплый и прерывистый голос прозвучал прямо над ухом. – Береги силы.

Я подняла взгляд. Лицо Небесного Судьи было белым как мел, на висках вздулись черные вены от напряжения, а зубы оказались сжаты так сильно, что я слышала скрежет. Вокруг него бушевал невидимый вихрь, который выстуживал воздух на три чжана вокруг. Он замерзал и замораживал меня.

— Мне… холодно… – прошептала я.

— Терпи, – выдохнул он. – Если я согрею тебя, яд разорвет твое сердце. Мой лед… сдерживает огонь.

Я осознала. Его природа спасла его, ведь он Ледяной Дракон. Когда яд начал действовать, тело Шан Гуаня инстинктивно выбросило огромное количество энергии инь, чтобы подавить искаженный пожар ян. Он стал живым ледником и сейчас использовал эту силу, чтобы держать меня на краю обрыва, не давая упасть в бездну смерти.

Он мог бы спастись сам, сбросить обузу и уйти в глубокую медитацию, но тащил меня, делясь драгоценным холодом, хотя самому ему это причиняло адскую боль. Противоборство стихий внутри него сейчас было подобно войне двух армий.

Зверь под нами хрипел, его лапы скользили по мостовой, покрывающейся коркой льда от присутствия хозяина. И тут я вспомнила о спасительной горошине в моем мешочке. Надо ему сказать. Пускай достанет и примет.

— Рукав… мешочек… там противоядие… – прохрипела я. Муж посмотрел мне в глаза, но не двинулся с места, и я поняла: он не сможет помочь. Одной рукой он держался за цилиня, а второй держал меня. Значит, нужно самой.

Собрав все силы, взяла мешочек, заметив небольшой рваный край. Сердце сжалось в тисках, предчувствуя беду. Пошарила рукой, но я не нашла знакомого флакона. От злости начала зубами вырывать деревянные пробки, и из сосудов посыпались пилюли, но ни одной из тех, что содержали бамбуковый уголь.

— Как же… так… – По моим щекам потекли слезы отчаяния. Я помню, что брала с собой противоядие, но его не было. Выпало? Потерялось в бою?

— Мы почти… дома… – прохрипел Шан Гуань. Он все понял. – Мы выживем…

Ворота Облачной Резиденции распахнулись. Я смутно видела, как цилинь остановился, и слышала крики слуг, которые шарахнулись от нас, словно от призраков. Шан Гуань не стал ждать помощи, спрыгнул с седла, пошатнувшись, но устояв, и подхватил меня на руки. Раньше я казалась себе легкой, но сейчас видела, каких усилий ему стоит каждый шаг.

— Управляющий! – Рев мужа эхом разнесся по двору, заставив снег осыпаться с крыш. Из тени выбежал Чэнь. Увидев нас, он побледнел.

— Господин! Госпожа! Лекарей… нужно позвать лекарей…

— Нет! – рявкнул Шан Гуань, внося меня в главный дом. – Никаких лекарей. Никого не впускать. Если кто-то переступит порог моих покоев – убей.

Он нес меня в свои личные покои, куда не ступала нога ни одной женщины. Двери распахнулись от удара его ци, мы оказались в огромной комнате, погруженной в полумрак, где пахло зимой и одиночеством.

Шан Гуань опустил меня на широкую кровать, застеленную темным шелком. Едва его руки разомкнулись, холод отступил, и тут же, словно хищник из засады, набросился искаженный жар. Я выгнулась дугой, хватая ртом воздух, внутри меня словно взорвался ледяной обжигающий вулкан.

— Чэнь! – Шан Гуань не дал мне сгореть. Он схватил меня за руку, снова вливая поток ледяной ци в мои каналы. – Слушай меня, старик. Зимний бамбук. Весь, что найдешь. Очищенный уголь. Ступка. Нож. Живо!