Книга Снежный Лотос для Небесного Судьи, страница 41 – Ан Синьи

— Нет. Отец – трус и бюрократ, он не владеет такой магией. Но… – Вдохнула запах еще раз, чтобы убедиться. Ошибки быть не могло. – Это личные духи2 моей мачехи, Янь Хун. Она пропитывает ими все: одежду, письма и даже веера. Эта бумага лежала в ее покоях.

— Твоя мачеха? – Шан Гуань замер, его глаза немного расширились.

— Да. В доме Лин она хотела продать меня старику, пока вы не предложили сделку. Она завидовала моей матери и всегда была странной. Я чувствовала в ее ци что-то темное, но списывала на злобный характер. – Посмотрела на сад вокруг нас. – Но вырастить такое… Это не просто злоба, а знание, как это сделать. И растила она это долго.

Шан Гуань обошел алтарь и указал на иероглифы.

— Здесь есть письмена на древнем диалекте: «Смерть питает жизнь».

— Похоже на культ садовников, – вспомнила я. – Я читала о них в… в одном старом свитке. Культ Вечного Цветения. Они верили, что люди – это лишь удобрение для божественных цветов. Но их уничтожили век назад!

— Видимо, не всех, – мрачно отозвался Шан Гуань. – Или кто-то нашел их наследие. Если бумага и запах ведут к Янь Хун, значит, она связана с этим культом. Возможно, она всего лишь слуга или последователь.

— Она имела доступ к складам отца, – продолжила я мысль. – И знала, во что я буду одета. Она могла создать эту куклу, чтобы убить двух зайцев: отравить реку для культа и подставить меня, чтобы избавиться от наследницы.

— Мы едем в дом Лин, – сказал муж тоном, не терпящим возражений, сжимая кулаки. – Прямо сейчас.

— Сейчас? – Я посмотрела на свое грязное платье. – Но я…

— Ты поедешь как свидетель и жертва. Я хочу, чтобы она увидела тебя живой. Я хочу видеть ее реакцию.

Шан Гуань подошел ко мне, снял с себя теплый плащ и неожиданно накинул мне на плечи. Мои брови поползли вверх.

— Там будет холодно, – сказал он, застегивая плащ на горле. – Дом, где живет такое зло, вымораживает душу.

Посмотрела на него снизу вверх, в его глазах я видела решимость. Он больше не сомневался во мне, ведь теперь у нас был общий враг.

— Я готова, – уверенно сказала я.

— Тогда идем.

Но перед этим Шан Гуань вонзил меч в алтарь, толстый камень треснул. Из трещин потек фиолетовый свет, тут же растворяясь в воздухе. Корни, связанные с алтарем, лишившись подпитки, завыли в предсмертной агонии под землей и застыли. Потом Шан Гуань зарылся пальцам в снег, и по земле начала расползаться корка толстого льда. Я видела своим Зрением, как его лед вошел глубоко под землю, навечно замораживая корни. Стволы деревьев за пару вздохов стали блестящими, словно хрусталь на солнце. Лед прошел по стволам, замораживая их изнутри.

Мы поднялись из рудника, оставляя за спиной мертвый сад. Когда мы снова сели на зверя, Шан Гуань обнял меня одной рукой, надежно прижимая к седлу. Я могла теперь не держаться.

— Если это действительно культ, – произнес он мне на ухо, пока зверь набирал скорость, – то Янь Хун – лишь верхушка айсберга. Будь осторожна, Лин Юэ, теперь ты идешь по краю пропасти.

— Я живу на краю пропасти с того дня, как вышла за вас замуж, – ответила я, и мне показалось, что он улыбнулся. Мы мчались обратно в город, но теперь наш путь лежал не в белый Дворец Правосудия, а в дом моего детства, пропитанный ложью и ароматом розовой воды.