Книга Снежный Лотос для Небесного Судьи, страница 122 – Ан Синьи

Я тащила его, упираясь ногами и срывая ногти. Сверху упала балка, разбив трон Инь Ша в пыль, следующая такая упадет на нас. Мы не успевали, выход был слишком далеко. Но внезапно огромная тень заслонила свет, падающий с балкона, до ушей донеслись клекот и шум крыльев. Генерал Вэй на своем израненном и окровавленном ястребе влетел прямо в зал, сбивая колонны.

— Прыгайте! – заорал он, протягивая руку.

Я собрала последние силы, пытаясь дотащить Шан Гуаня, но не получалось.

— Помоги мне!

Генерал спрыгнул, подхватил Шан Гуаня одной рукой, меня – другой, забросил нас на спину птицы и сам запрыгнул следом.

— Уходим!

Ястреб оттолкнулся от пола, который уже проваливался в бездну, и вылетел через пролом в стене. Через кшану за нашей спиной раздался грохот, от которого заложило уши. Черная Башня сложилась внутрь себя, превращаясь в гору щебня и пыли.

Мы поднимались в небо. Пауки, лишенные Хозяйки, потеряли разум и начали нападать друг на друга или просто падать на камни, забыв, как махать крыльями. Битва превратилась в хаос, который был нам на руку.

Я сидела на спине ястреба, прижимая голову Шан Гуаня к своим коленям, и гладила его лицо, стирая кровь.

— Он жив? – спросил Вэй, управляя птицей.

— Жив, – ответила я, и слезы потекли по моим щекам. – Но он заплатил огромную цену. Он больше не Небесный Судья, его сила исчезла.

Генерал оглянулся и посмотрел на своего командира с бесконечным уважением.

— Сила не в магии, госпожа, – сказал старый вояка. – Сила в том, чтобы отдать все ради победы. Сегодня он стал больше чем Судьей. Он стал Спасителем Империи.

Я посмотрела на бледное лицо мужа, который дышал ровно, хоть и слабо. Мы летели прочь от проклятых земель, навстречу рассвету, который окрашивал небо в розовый цвет. Все закончилось, мой Дракон потерял крылья, но остался жив, и уже этого достаточно.

Прошло полтора года. Зима в столице в этом году выдалась мягкой. Я стояла у окна в нашей спальне в Облачной Резиденции. Зеркала больше не были завешены и стояли открытыми, отражая солнечный свет, пузатые вазы с ветками цветущей сливы и детскую люльку, вырезанную из светлого дерева.

Я подошла к колыбели, где, завернутый в пеленки с вышивкой в виде маленьких облаков, спал наш сын. Шан Юань был копией отца, но в нем уже чувствовалось что-то более древнее. Тот же разрез глаз, те же черные, как вороново крыло, волосы, но, когда он открывал глаза, в глубине его зрачков я видела не просто детский интерес, а пугающую глубокую мудрость. Иногда, очень редко, по его радужке пробегала золотая искра, а зрачки вытягивались в вертикальную линию. Небо даровало ему то, чего был лишен его отец и многие предки клана Шан.

Дверь тихо скрипнула, и я обернулась. Шан Гуань вошел в комнату. Он сильно изменился за эти полтора года. Мой муж больше не носил тяжелых доспехов, пропитанных магией. Теперь на нем был простой, но изящный халат цвета глубокой синевы. Его походка осталась твердой, военной, но исчезло то давящее ощущение опасности, которое раньше заставляло людей вжиматься в стены при его появлении.

Его Золотое Ядро было разрушено в той схватке. Он потерял божественную силу льда и больше не мог замораживать реки мановением руки или открывать Врата Пустоты. Для мира боевых искусств он стал калекой, но для меня он сделался еще роднее.