Книга Любовь вне контракта, страница 61 – Tina Blad

В своей комнате я буквально сползла по двери на пол, стараясь продышаться. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось, и я не могла понять — страх это или сожаление. Выругалась сквозь зубы, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Я чуть не соблазнила оборотня! Причём сам Ник был против, я буквально вынудила его зверя взять над ним контроль. Точнее — инстинкты. От себя стало мерзко. О чём я только думала? Что за помутнение?

Я посмотрела на свои руки, словно могла увидеть в них ответ. Магия тогда струилась и зудела, требуя выхода. Ногти слишком отросли — когда успели? На ладонях алели ранки от ногтей, оставшиеся как напоминание о том, как я пыталась взять себя в руки. Надо подстричь. Попыталась подняться, но не могла — ноги дрожали и отказывались держать дурную хозяйку.

О-о-ох. Ладно. Надо будет извиниться перед ним.

Никому в этом не признаюсь, но до кровати я доползла. Да-да, именно доползла — на четвереньках, чувствуя себя жалкой и разбитой. Заползла под одеяло и начала засыпать, несмотря на то, что тело ныло и всё ещё хранило запах и прикосновения оборотня. "Только попробуй мне присниться!" — хмуро подумала я, перед тем как окончательно провалиться в сон.

Не снился. Разочарована ли я? Не знаю...

Утром я стояла перед зеркалом и рассматривала синюшные засосы на шее, ключицах и... почти рядом с грудью. И отчаянно краснела, чувствуя, как жар заливает лицо и шею. Краситься начать, что ли? Вот дура, довела человека...

Надев ветровку с высоким горлом, я ещё сверху накинула свитер, потому что начала сильно мерзнуть — особенно кисти, которые я тут же спрятала в длинных рукавах. Так же я написала Нику извиняющуюся за вчерашнее записку, стараясь подобрать слова, чтобы не звучало слишком жалко или слишком игриво. И сказала, что постараюсь не попадаться ему на глаза до конца полнолуния.

Мышкой спустилась вниз, приготовила покушать на весь день себе и своему мужу — наваристый суп, тушёное мясо с овощами, оставила запиской на столе. А потом заперлась у себя в комнате с кучей еды и домашкой, которую я должна была добить до завтра. Повторив то, что вызубрила вчера, я доучила невыученное — и так, незаметно, потратила на это весь день. Даже из комнаты не выходила, кушала там же, спала там же. Выходить было страшновато, хоть и хотелось посидеть у камина, глядя на уютные языки пламени.

Как-то так незаметно промелькнул день. А уже на следующий я снова шла на занятия, а после мы с Алей пришли ко мне домой, где занимались с кучей кофе в моей комнате — тёплые бокакружки согревали руки и помогали держать глаза открытыми.

— Ты сегодня как в заложниках, — заметила девушка, старательно вырисовывая картинку, чтобы визуализировать заклинание. Её бровь вопросительно приподнялась, а взгляд скользнул по моему закрытому горлу.

— Полнолуние, — пожала я плечами, стараясь говорить легко. — Мы договорились, что в эти дни я буду не отсвечивать.

— М-м-м, ты не говорила, что твой муж — оборотеть — протянула Аля, и в этом звуке мне послышалось слишком много понимания. — Тогда разумно. Они в такие дни те ещё... звери.

Я не стала уточнять, что мой муж вчера едва не сорвался из-за меня самой, а не из-за луны. Лишь кивнула, сжимая тёплую кружку с кофе обеими ладонями, чувствуя, как тепло просачивается сквозь керамику в замёрзшие пальцы, и постаралась сосредоточиться на домашке. Но перед глазами то и дело вспыхивала зелень его глаз с вертикальным зрачком — яркая, почти пугающая, — и в груди разливалось странное, тягучее тепло, от которого перехватывало дыхание.