Книга Любовь вне контракта, страница 2 – Tina Blad

Вот и сейчас меня магия осушила лишь наполовину, оставив одежду частично влажной. Ткань неприятно липла к телу, а с волос то и дело срывались холодные капли. Ну, хоть кафе не залью. Очки пришлось протереть краешком рукава, убирая противные мутные пятна. Вот обидно. Вроде нашла призвание — целительница, но исцелять себя я почему-то не могу. Даже мелкий порез или царапину… ничего. Магия будто наталкивается на глухую стену, едва я пытаюсь обратить её внутрь себя. А идти к другим целителям исправлять мой дефект зрения родители отказались, заявив, что это дорого, да и не нужно мне, я ведь «лекарка», могу сама всё исправить. А когда я говорила, что не могу себя исцелять, меня называли дефектной и никому не нужной. Эти слова до сих пор жгли где-то глубоко внутри, точно заноза, которую невозможно вытащить.

Кафе оказалось баром. То, что надо.

Внутри было шумно и сумрачно: тусклые магические светильники под потолком едва разгоняли густой полумрак, в воздухе плавал горьковатый запах дешёвого табака и пролитого эля. Я заказала себе кучу разной выпивки и еды, потратив на это последние деньги, что сиротливо звенели в кармане. Страдать так страдать. Бумаги уничтожены, завтра последний день, когда можно с ними прийти, а без них… Да и не разрешат мне родители. К сожалению, запреты имели реальный вес. И ведь они не маги! Но я физически не смогу поступить. Даже обманом. Боги всё видят и принимают такие запреты, скреплённые родительской волей. Против этого не пойдёшь.

Усевшись за дальним столиком, вжавшись спиной в тёмный угол, я начала выпивать бокал за бокалом вина, почти не чувствуя его вкуса. Кисловатое, дешёвое пойло обжигало горло, но мне было плевать.

Почему они так со мной? Неужели стать зятем и тещей графа им так важно? А зачем графу бракованная невеста? Он оборотень, вроде из кошачьих. У таких и людей почти не рождается оборачиваемое потомство, поэтому оборотни подобных браков стараются избегать, чтобы не позорить свой род и не плодить слабых, лишённых зверя наследников. Странно всё это. Горько и странно.

Через полбутылки я уже достаточно окосела. Комната плыла перед глазами, звуки сливались в один монотонный гул. Рядом сидели такие же одиночки, как и я, а также небольшие компашки — кто-то устало цедил пиво после тяжёлого дня, кто-то, наоборот, громко смеялся, стуча кружками по столу. Кто-то начал петь — хрипловатый голос тянул старую застольную балладу, и пара подвыпивших посетителей тут же подхватила мотив. К вечеру это место почти забилось под завязку, стало душно и тесно от чужих тел, громких голосов и звона посуды.

— Извините, могу к вам сесть? — спросил вдруг мужчина в капюшоне, возникший у моего столика совершенно бесшумно.

Я огляделась. Везде занято, даже у стойки яблоку негде упасть. Пожав плечами, я кивнула, поправляя уродские и дешёвые очки на носу. Удивительно, что ко мне до сих пор ещё никто не подсел.

Поблагодарив, он сел на стул рядом со мной и снял капюшон. Очки были в разводах от дождя, и я могла только в общих чертах подметить внешность мужчины. Лет ему около тридцати, светлые волосы, влажные после непогоды, и зелёные глаза — яркие, точно бутылочное стекло, в котором отражался огонь свечи. Я почти сразу потеряла к нему интерес, но вдруг моя магия заметила пульсацию. Я к ней прислушалась — внутреннее чутьё целителя никогда меня не подводило — и заметила, что у мужчины ранена рука, а ещё был какой-то непонятный, внутренний, едва уловимый дефект. Сложный. Слоистый. Я даже зависла, рассматривая его, стараясь понять, что же мне так в нём не понравилось. Магия будто спотыкалась обо что-то тёмное, спрятанное глубоко под кожей.