Книга (Не) нужная истинная маршала драконов, страница 80 – Мия Галицкая

— Это было… как две реки, – начала я, подбирая слова. – Одна – горячая, ядовитая, полная гнева. А другая… просто жизнь. Дикая, сильная, но не злая. Я не боролась с ядом. Я просто… попыталась напомнить жизни, какой она должна быть. Вернуть ее к себе.

Корвис и Хард переглянулись. В их взгляде мелькнуло нечто важное, понятное только им двоим.

— Равновесие, – произнес Корвис задумчиво. – Не уничтожение, а исцеление. Такого не мог сделать ни один маг или жрец. Только…

— Только тот, в ком есть часть обоих начал, – закончил за него Хард. Его рука непроизвольно сжала мое плечо. – Дитя пламени и тени.

От этих слов по коже побежали мурашки.

— Скверна почувствовала это, – Корвис поднялся на ноги, его лицо стало жестким. – То, что произошло, было как вспышка маяка в ночи. Оно теперь знает о тебе не просто как о пророчестве. Оно знает, что ты можешь нести угрозу власти. Настоящую угрозу.

— Значит, скрываться бессмысленно, – тихо сказала я.

— Бессмысленно, – подтвердил Хард. Его голос обрел привычную сталь. – Теперь мы будем сражаться чтобы, а чтобы дать тебе время научиться контролировать этот дар.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде я увидела не только любовь и страх, но и нечто новое – уважение. Признание силы, которой он сам не обладал.

— Но сначала, – он строго посмотрел на меня, – отдых. И еда. – Он обернулся к Корвису.

— Полностью согласен, велю принести бульон и хлеб. И чтобы никто вас не беспокоил.

Хард кивнул и Корвис вышел, оставив нас одних.

Хард снова устроился рядом, протянул мне чашку с водой. Я сделала несколько глотков, чувствуя, как живительная влага возвращает силы.

Он наклонился и коснулся лбом моего виска. Этот простой, лишенный страсти жест был полон такой нежности, что у меня сжалось горло.

Я знала пока он рядом, никакая тьма не будет казаться такой уж непроглядной. А утром начнется новая битва...

Но следующие несколько дней прошли в странном затишье, напряженном и зыбком. Лагерь зализывал раны, а я – восстанавливала силы под бдительным взглядом Харда. Он редко выходил из шатра, словно тень, отдавая приказы через адъютантов и проводя военные советы прямо у моего ложа.

Как-то утром, когда я уже могла сидеть без головокружения, в шатер вошел Брэндон.

Он выглядел изможденным, но в его глазах больше не бушевало безумие. Теперь они были ясными, глубокими и полными тихой, неутихающей боли. Он остановился у входа, словно не решаясь приблизиться.

Хард, сидевший рядом со мной, мгновенно встал, заняв защитную позу. Его тело напряглось, как у готовящегося к прыжку зверя.

— Брат, – тихо произнес Брэндон. Его голос был хриплым, но твердым. – Я пришел не для ссоры.

— Тогда зачем? – холодно бросил Хард.

Брэндон перевел взгляд на меня. В его взгляде не было ни ненависти, ни прежнего высокомерия. Только сложная смесь стыда, благодарности и недоумения.

— Чтобы поблагодарить, – он сделал шаг вперед. Хард не шелохнулся, но я мягко коснулась его руки.

— Пусть говорит.

— Ты вернула мне разум, – сказал Брэндон, глядя прямо на меня. – То, что я сделал под властью скверны… от этого не сбежать. Но теперь у меня есть шанс искупить вину. И я помогу вам спасти Марту.

В шатер вошел Корвис. Увидев Брэндона, он нахмурился, но промолчал, заняв позицию у противоположной стены, готовый в любой момент вмешаться.